Святитель Серафим, Софийский Чудотворец «Русская Идеология»

Святитель Серафим, Софийский чудотворец

РУССКАЯ ИДЕОЛОГИЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Определение русской идеологии. Ее осуществление в жизни наших предков. Их церковный быт, проникнутый истинною православною верою. Дивное покровительство Божие над Россией ради веры русского народа.
ГЛАВА ВТОРАЯ. Отступление русского народа от православной веры чрез увлечение протестантизмом под влиянием противоцерковных реформ Петра. Усиление греха отступления в царствование императрицы Анны Иоанновны и в особенности - Екатерины II. Бессилие государственной власти остановить неверие в дальнейшие царствования императоров, несмотря на их покровительственное отношение к Церкви.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Возврат русских людей к истинной вере как необходимое условие для возрождения России и покаяние в грехе бунтарства против власти помазанника Божиего.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Сущность покаяния для русских людей, принимавших активное и пассивное участие в грехе бунтарства против царской самодержавной власти.
ГЛАВА ПЯТАЯ. Несостоятельность мнений о том, что самодержавный строй уже изжил себя и что для Церкви безразлична будущая форма государственного правления в России.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. Призыв к восстановлению в будущей России истинного самодержавия на основе симфонии властей. Толкование теории симфонии. Ее осуществление в Византии и России.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. Уничтожение симфонии властей византийскими императорами-иконоборцами и Петром I. Нарушение симфонии властей Алексеем Михайловичем. Патриарх Никон как защитник русской идеологии. Несостоятельность обвинений патриарха Никона в гордости.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Определение русской идеологии. — Ее осуществление в жизни наших предков. — Их церковный быт, проникнутый истинною православною верою. — Дивное покровительство Божие над Россией ради веры русского народа

По словам великого писателя Ф. М. Достоевского, русский человек есть православный человек. И это понятно для нас. Православная вера, воспринятая от крещения детскою, простою душою русского человека, сделалась его основой, обнявши всю его жизнь во всех ее проявлениях. В этой вере и в таком жизненном ее усвоении и состоит русская идеология. Русский народ усвоил православную веру не умом только, как теоретическую доктрину, а всем своим сердцем, как главное правило своей жизни. Знаменательно, что для русских людей с давних времен самым любимым чтением наряду со словами вечного живота — со Священным Писанием, были Жития Святых, появившиеся на Руси вместе с христианством; они весьма размножились и дошли до нас в разнообразных письменных памятниках — проповеднических словах, прологах, патериках и в бесподобном изложении Четьи-Миней св. Дмитрия Ростовского. Причем устремление к четьи-минейному чтению наблюдалось во всех сословиях без исключения. Такая любовь наших предков к жизни святых свидетельствует о том, что они стремились православную веру в

Впрочем, о таком значении православной веры для русских людей свидетельствует иноческая жизнь, которая возникла у нас почти одновременно с крещением Руси. Киево-Печерская лавра, основанная около 1054 г., показывает, как воспринята была вера нашими предками в лице истинных Печерских иноков. Их вера проявлялась не только в подвигах святой жизни, но и в дивных знамениях и чудесах, которыми так отличались великие подвижники первых веков христианства.

Конечно, не одна Киево-Печерская обитель свидетельствует о жизненном значении православной веры в России. Святостию вера блистала и в других обителях, появившихся на Святой Руси. Мы имеем в виду Сергиев, Волоколамский, Кириллов, Чудов, Соловецкий, Суздальский-Евфимиевский и многие другие русские монастыри.

Как показывает Киево-печерский Патерик, Киевская лавра была на первое время рассадником кандидатов для замещения епископских кафедр на всю Россию. “Как от Христа Бога нашего во всю вселенную посланы были Апостолы, так из Печерского монастыря Пречистой Богоматери многие епископы поставлены были и, как светила светлые, осветили всю Русскую землю святым крещением. Первый из них — великий святитель Леонтий епископ Ростовский, которого Бог прославил нетлением”.

По свидетельству Киево-Печерского Патерика, таких великих светильников-архиереев вышло из Киево-Печерской лавры до 50-ти человек. И словом, и своею жизнью они призывали русских людей к святой христианской жизни. И этот призыв к святости, конечно, не мог быть бесплодным. Их святую проповедь продолжали монастыри, которые имели огромное влияние на русский народ, как его благодатные просветительные центры. В этих монастырях библиотеки были наполнены книгами библейскими, богослужебными и отеческими, и в особенности последними. Здесь, по руководству великих святых иноков Антония, Феодосия, Сергия, Кирилла, Иосифа и других, читались поучения братии и народу. Отсюда рассылались учительные послания в города, к вельможам, народу и вообще к православным русским людям.

Наша древняя проповедническая литература, русская летопись, письма патриарха Никона и других святителей подтверждают, что наши предки, миряне, руководствовались в жизни наставлениями иноков. Они “усвоили себе всю монастырскую обрядность и по ней устрояли свои действия. Сильная природа их и могучий характер выносили монашеские подвиги твердо, до последнего часа жизни. Не обо всех подвижниках благочестия свидетельствует древняя история… Но общая среда… убеждает в том, что их было неисчетное множество во всех сословиях”.

И прежде всего эта вера располагала их к общественной молитве. Для этой цели наши предки строили бесчисленное множество храмов. В одном Киеве в начале христианства было построено до 600 церквей и 13 монастырей. Русские люди, в особенности богатые, не щадили денег для устроения и украшения церквей. Даже дома свои они украшали иконами в виде иконостаса наподобие церкви. Недаром Максим Грек свидетельствовал, что “русские строят великолепные храмы”. А. Курбский писал, что “вся земля Русская от края до края, подобно чистой пшенице, держится верою в Бога. В ней Божий храмы числом подобны звездам небесным, в ней множество монастырей, которых никто не в силах перечислить”.

Трогательное явление веры наблюдалось в наших селах среди крестьян. Сами они жили в хижинах, крытых соломой, с земляными полами, а храмы их возвышались, как дворцы. Сами они в своем домашнем обиходе пользовались сосудами из дерева и глины, а сосуды для святейшего евхаристического таинства ими делались из серебра и золота. Одеждою для них была самая дешевая самотканая материя, а ризы для священнослужителей были из драгоценной парчи, не говоря уж о ризах св. икон, которые были серебряные, вызолоченные и украшались драгоценными камнями…

Иностранцы поражались церковностью Святой Руси и особенно ее наружным благочестием. “Внешний вид русского города и селения показывал, что религия — господствующая сила в стране. Иностранцы видели в городах множество богатых церквей и монастырей. Палаты князей и богатых людей украшались внутри на церковный лад. По городу постоянно слышался звон доброшумных колоколов; на всех улицах стояли часовни, иконы в окладах, с зажженными свечами. Прохожие крестились перед каждою церковью и часовней, иные клали земные поклоны. Здесь можно было встретить духовенство с иконами, крестами, пением и св. водой. Торжественные крестные ходы совершались весьма часто”.

Английский посол при царе Феодоре Иоанновиче Флетчер, осуждая русский народ за его нравственные недостатки, все же сознается, что “набожность господствовала в России”.

Разумеется, нельзя смотреть на дело так, что вера древней Руси исчерпывалась ее внешним благочестием и выражалась главным образом в устроении великолепных храмов. Правда, с точки зрения истинного православного воззрения, храмоздательство является одним из величайших спасительных для нас дел, поскольку здесь проявляется не только наша вера во Христа, но и истинная любовь к Богу, которая стоит во главе всех Божественных заповедей.

Следовательно, здесь нужно констатировать выявление нашими предками самой действенной веры их — той, которая, по слову Апостола, действующая любовью (Гал. 5,6).

Однако наши предки этим не ограничивались. Они созидали храмы Божий как места особенных, усердных своих молитв, совершение коих было для них настоящим и великим аскетическим подвигом. Многие посещали церковь каждый день. Мещане и купцы в городах ежедневно ходили к ранней литургии, а нередко — и к поздней. “Ежедневное посещение церкви, в особенности во дни праздников, входило даже и в придворный этикет. Поздоровавшись с боярами, царь вместе с ними отправлялся к обедне в домовую церковь; в большой праздник — в собор, или в монастырь… Молитвы церковные были продолжительны в посты. Алексей Михайлович в великий пост выстаивал службу церковную по четыре часа, полагал по 1500 поклонов и этим удивлял иностранцев”.

Следуя монастырскому уставу, а в особенности словам Священного Писания о непрестанной, молитве, предки всего более любили молитву. Поэтому они молились .'не только в церкви, но и дома.

“В комнате, где стояло наибольше образов, собиралась вся семья и прислуга, зажигались лампады и свечи, курили ладаном. Хозяин читал вслух утренние молитвы, иногда заутреню и часы, смотря по досугу, уменью и степени благочестия; умевшие петь — пели. У знатных людей и у князей были домовые церкви, и все домашние сходились в церковь, где молитвы, утреню и часы служил священник, а после богослужения кропил предстоящих св. водою. Затем все расходились для своих занятий”.

Но несмотря на всю трудность осуществления мирянами молитвенных правил, помещенных в Следованной Псалтири, эти правила они старались выполнять неуклонно. Каждый русский православный человек ежедневно вычитывал или выслушивал всю Псалтирь, весьма многие из них клали ежедневно до 1200 поклонов с молитвою Иисусовой. Молитву Господню, Богородицу и Символ Веры читали по нескольку раз в день. Кроме того, они читали молитвы во всякое время за делом, чтобы не развлекаться суетными делами и помыслами.

Такая подвижническая вера наших предков не могла не расположить их в другой аскетической добродетели, столь свойственной православным верующим людям с самых апостольских времен. Мы имеем в виду пост. Русские люди древней России отличались особенно строгим воздержанием во дни великого поста и в посты, которые налагались на них по поводу общественных или государственных бедствий. Как постились наши предки, об этом лучше всего свидетельствуют слова летописца: “Россияне-миряне, — говорит он, — в великий пост питаются редькою, капустою и хреном, вареное едят в субботы и недели; от рыбы воздерживаются всячески, кроме Благовещения и недели Ваий. Благоговейнейшие постят за грехи свои строже; только хлеба кусок съедают пополудни, обмакнув его в пепел. А монахи, неравно мирским, держат жестокое житие, всегда, когда постятся, съедают только кусок хлеба с водою в сутки”.

Воздержание от мяса и рыбы на всю жизнь среди мирян было весьма нередким явлением. А некоторые истинные иноки, например, св. Феодосии Печерский, подобно самому Спасителю, уединялись и выдерживали во дни великого, поста сорокадневное пощение. Послабления в древней Руси не допускались, и высшие лица были образцом строгого воздержания. Алексей Михайлович в понедельник, среду и пятницу в течение каждой седмицы великого поста ничего не ел, а в остальные дни только обедал. При общественных бедствиях Церковь налагала на всех трехдневный пост, не делая исключения в данном случае и для детей.

Много и других христианских добродетелей было присуще русским людям старой России, как проявление все той же веры их. Но особенно они отличались милосердием к бедным и гостеприимством. Любовь к ближним во всех ее проявлениях была самою отличительною чертою русского народа искони. Она исходила из их веры во Христа и любви к Нему. Поэтому они творили милостыню бедным и бедствующим своим братьям, относя ее к лицу Спасителя, согласно Его словам, которые Он скажет на Страшном суде Своем творившим милостыню: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф. 25, 40.).

Великие князья служили примером милосердия. О многих из них наши летописи говорят: “бяше милостив паче меры, нищия милуя, старцы и вдовицы заступая, обидимые изымая”. Великий князь Иоанн получил даже название Калиты, ибо носил с собой мешок с деньгами для раздачи бедным. Известно также, что патриарх Филарет содержал на свои средства в Москве богадельни, больницы и сиротские дома. Патриарх Никон выстроил в Новгороде четыре, а в Москве две богадельни. Так поступали и другие русские архипастыри. Митрополит Феодосии имел в своей келий расслабленного, служил ему и омывал его струпья. В домах бояр и купцов содержалось множество нищих и странников.

Конечно, мы далеки от мысли считать наших предков совершенно безукоризненными в области их нравственной жизни. Наряду с высокими добродетелями как порождениями их действенной веры, им свойственны были и многие нравственные недостатки, о которых свидетельствует та же проповедническая литература нашей древней России. Душа русского человека слишком широка, и наряду с подвигами великой святости в русской жизни наблюдалось много пороков и проявлений тяжкого греха. Недаром Достоевский говорил, что в душе русского человека две бездны. По своему нравственному состоянию русский человек может возвыситься до неба и может ниспасть до самых глубин ада.

Но насколько наши предки тяжко грешили, настолько умели и каяться. По свидетельству того же Достоевского, покаяние было отличительным свойством русского народа. Покаяние это было искренним, глубоким. И если наши предки бесчестили праздники пьянством и пресыщением, то умели обуздывать себя подвигами поста. Свои тяжкие грехи они старались загладить перед Богом и милостыней, зная, что милостыня очищает многие грехи.

Впрочем, и за каждодневные грехи свои, грехи человеческой немощи они приносили Богу в церкви и у себя дома чистосердечное покаяние, молились Ему долго и усердно, с поклонами и часто со слезами, и даже ночью вставали на молитву и поклоны.

Это-то покаяние как средство духовного очищения вместе с церковным просвещением и воспитанием русского народа и помогло ему сохранить свою веру в том виде, как она была принята от греческой Церкви, т.е. во всей чистоте, чуждой всяких еретических искажений. Здесь причина, почему ереси богомильская, стригольников, жидовствующих, Башкина, Косого, как и католичество и протестантство, не привились в древней России к русскому народу, который строго и непоколебимо держался своей православной веры.

Об этой удивительной преданности своей вере наших предков свидетельствовали и иностранные писатели. Вот краткие, но весьма характерные об этом их отзывы. Кромер: “Русь упорно держится греческих обрядов”. Стрыйковский: “все русские народы пребывают твердо и непоколебимо в вере по обрядам греческим”. Сарницкий: “русский народ стоит твердо в исповедании (христианском)”. Герберштейн: “Русь, как начала, так и до сего дня пребывает в вере по обряду греческому”. Иовий (историк первой половины XVI в., епископ Ноцерский): “русские с непоколебимою твердостию сохраняют учение и обряды, принятые от греческих наставников”. Гваниньи: “русские, как приняли веру христианскую, до сего дня крепко и единодушно держатся ее, хотя некоторые бояре, подвластные польскому королю, следуют лютеранскому и цвинглиеву учению, но весь народ, большая часть вельмож и дворян твердо содержат веру по закону греческому, крепко и единодушно стоят в вере, принятой от греков”.

За эту истинную православную веру, имевшую за собою подвиги святой жизни с покаянием, Россия называлась Святою. За эту веру Господь изливал на русский народ свои великие милости, избавлял его от всяких бедствий, которые не раз могли погубить нашу Россию.

Таким гибельным бедствием было для нас татарское иго, которым воспользовались немцы, шведы и ливонцы и хотели полонить Северо-Западную Россию. Но Господь воздвиг тогда из среды русского народа для его спасения св. князя Александра Невского. Чрез свою пламенную веру в помощь Божию он с небольшою новгородскою дружиною одержал дивную победу над огромной шведской армией, усиленной финскими войсками и крестоносцами из Западной Европы.

Такую же дивную победу св. Александр одержал и на льду Чудского озера в битве с рыцарями Тевтонского ордена и Меченосцами.

Ради молитв преподобного Сергия Радонежского и в силу одушевления тою же верою великого Московского князя Димитрия Донского и его войска Господь сломил и самое татарское иго в битве русских с татарами на Куликовом поле в 1380 г.

Великое заступление Божие было явлено России и в 1591 г., когда шведы вторглись в Новгородскую область, а крымские татары под предводительством Казы-Гирея с огромным полчищем подошли к Москве. Положение было безвыходное. Но Россия возглавлялась праведным царем Феодором Иоанновичем, который так чтился за свою святую жизнь современниками и последующим поколением, что в святцах русской Церкви он именовался московским чудотворцем, и поэтому в древнем иконописном подлиннике его изображение описывается наряду с другими иконами святых.

Хотя татары были уже близ Москвы, однако благочестивый царь и не думал оставлять столицы. Он возложил все свое упование на покров Пречистой Божией Матери, Которой усердно со слезами молился. По его повелению двинулся крестный ход вокруг Москвы с чудотворной Донской иконой Божией Матери. Эта святыня была затем поставлена среди русского войска. Накануне решительной битвы, ночью, царь Феодор Иоаннович продолжал свою пламенную молитву пред иконой Царицы Небесной, и во время этой молитвы он получил извещение от Божией Матери, что в битве, которая произойдет на другой день, русское войско по Ее предстательству и силою Ее Божественного Сына, Господа Иисуса Христа, одержит победу, о чем царь повелел тогда же известить воинов. Целый день кипело сражение русского войска с превосходящими по количеству полчищами татар. Но вдруг устрашенные невидимою силою, татары обратились в бегство. На месте, где стояла среди войска чудотворная Донская икона Божией Матери, был основан Донской Московский монастырь.

Так верою благочестивого царя и русских православных людей Господь вновь спас Русскую землю.

Вера православная была главною причиною спасения России и в Смутное время в начале XVII столетия. Она одушевляла и духовенство, и народ, и ополчение в борьбе с поляками. Как защитник этой веры и во имя ее совершал бесстрашно свой подвиг святейший патриарх Московский Гермоген. Во имя веры православной действовал и архимандрит Дионисий, рассылая свои грамоты во все концы России. “Православные христиане, вспомните христианскую веру, возложите упование на силу креста, молите служилых, чтобы быть всем христианам в союзе и стать сообща против предателей… для избавления веры”. Знаменитый келарь Сергиевой лавры Авраамий Палицын служил в полках молебны и увещевал буйных казаков крепко стать за православную веру. Во имя этой веры действовал в войсках и митрополит Ростовский Кирилл, разбирая ссоры в войсках, примиряя воевод и укрепляя ратников.

Не мог остаться вне этого религиозного одушевления и весь русский народ. Грамоты, которыми города переписывались между собою, свидетельствуют об этом. “Идем все головами, — писали здесь русские люди, — на помощь государству, прося милости у Бога”, или: “за православную веру хотим умереть”.

Эта вера в народе и войсках поддерживалась и Самим Богом посредством дивных видений. Сам Минин заявлял своим соотечественникам, что ему “явился св. Сергий и приказал будить уснувших”. Тот же Сергий преподобный накануне последнего, решительного сражения русских с поляками явился праведному и больному святителю Арсению, томившемуся в плену у поляков в Кремле, и возвестил ему, что в этом сражении русские войска заступлением Божией Матери одержат победу, и Москва вместе со всей Россией будет освобождена от врагов. Эта весть тут же перелетела чрез стены Кремля в русские войска, наполнила их сердца великой радостью, одушевлением и героическим духом, и они действительно одержали блестящую победу над поляками, чем и окончились тогда наши всероссийские несчастья.

Можно привести множество и других случаев дивной помощи, которую оказывал Господь русскому народу во дни его великих бедствий, особенно во время войн с внешними врагами.

Впрочем за эту веру Господь не только спасал Россию от гибели, но постепенно умножал ее силу и сделал ее могущественнейшей и славнейшей державой среди всех народов земли. О, если бы русский народ продолжал держаться своей православной веры доселе и чрез то был в повиновении Божественной воле своего Господа и всем Его Божественным заповедям! Тогда не допустил бы Господь гибели России, и русские люди не подпали бы под иго большевиков — ужасных врагов Божиих. Теперь, как никогда, мы должны вспомнить слова Господа, которые Он сказал чрез Божественного Псалмопевца своему, некогда избранному, а ныне отверженному, народу: О. если бы народ Мой слушал Меня и Израиль ходил Моими путями! И скоро смирил бы врагов их и обратил бы руку Мою на притеснители их (Пс. 80, 14—15).

Увы, русский народ отступил от православной веры, отверг волю Своего Господа, стал руководствоваться не православною своею Церковью и ее св. отцами, а всевозможными лжеучителями, ниспровергавшими наше святое православие и даже всякую веру в Бога.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Отступление русского народа от православной веры чрез увлечение протестантизмом под влиянием противоцерковных реформ Петра. — Усиление греха отступления в царствование императрицы Анны Иоанновны и в особенности — Екатерины II — Бессилие государственной власти остановить неверие в дальнейшие царствования императоров, несмотря на их покровительственное отношение к Церкви

Это великое отступление русского народа от веры своей совершилось не сразу. Оно происходило в течение ряда веков и началось с того времени, когда русское образованное общество подпало под влияние протестантизма. Конечно, отступление от веры было и в ересях, о которых нами сказано было выше. Они не могли не оставить вредного влияния на жизнь русского народа.

Но эти ереси не были столь для нас опасны, в силу своего случайного появления и кратковременного своего существования. Не так обстояло дело с протестантизмом. Его распространяли в России немцы, которые со времени Иоанна III поступали на русскую службу и жили в Москве в особой “немецкой слободе”. После Ливонской войны многие немцы были поселены и в других русских городах. При Феодоре в Нижнем даже появилось евангелическое общество. При содействии Бориса Годунова наплыв немцев увеличился, а вместе с этим увеличилась в Москве и немецкая слобода.

Здесь при Алексее Михайловиче уже были три лютеранские кирки и немецкие школы.

Правда, правительство строго воспрещало иноземцам распространять свое учение в России. Но это запрещение не достигало своей цели. Лютеранские проповедники даже открыто вступали в богословские споры с православными.

Из догматических споров XV и XVI в.в. видно, что в них участвовали не только миряне, но и монахи, причем некоторые из монашествующих обнаруживали неверие в благодать Св. Духа. До какой степени, вследствие протестантского влияния, доходило свободомыслие среди русских людей, об этом свидетельствует либеральное поведение князя Хворостинина, который не только не следовал в своей жизни учению православной Церкви, но открыто хулил православную веру и грубым насилием склонял к неверию подчиненных ему людей.

По свидетельству Маржерета, “во время междуцарствия многие русские усвоили себе лютеранские убеждения и явно смеялись над православными обрядами и постами”.

Особенно протестантизм с отступлением русских людей от православной веры усилился в России во время Петра I вместе с преобразованием им России. Петр окружил себя протестантами, относился к ним с особенным вниманием, предоставлял им важные места на государственной службе, несмотря на то, что они держали себя высокомерно, с презрением относились к русской старине и даже к самой вере русского народа. Конечно, великой ошибкой преобразователя было переустройство на немецкий лад быта русского народа, который весь был проникнут церковностью, так как наши предки до Петра по церковному и монастырскому уставу распределяли время своей жизни, и все, касательно их одежды, общественного этикета и взаимных отношений членов семейства, носило на себе печать религии и считалось православным в отличие от “басурманского” — еретического.

Но эта ошибка стала еще более тяжкой и даже гибельной для России, благодаря тому, что Петр в своих реформах производил ломку нашей православной веры на почве явных своих симпатий к протестантизму. В его указе от 22 февраля 1722 г. на имя Святейшего синода говорится: “чтобы в Москве и городах из монастырей и приходских местных церквей ни с какими образами к местным жителям в домы отнюдь не ходить… Смотреть, чтобы с образами по Москве, по городам и уездам для собирания на церковь или на церковное строение отнюдь не ходили. А кто будет ходить тех брать”. В том же году 28 марта Петр издал указ, возбудивший в Москве сильное волнение. В этом указе воспрещалось устроение часовен на торжищах и перекрестках, в селах и других местах и совершение здесь пред иконами священниками Богослужений. Указ определяет:

“Пред вышеупомянутыми вне церквей иконами мольбы и свещевозжения, тамо безвременно и без потребы бываемые, весьма возбранить. Также и часовень отныне в показанных местах не строить, и построенные деревянные разбирать, а каменные употребить на иные потребы тем, кто оные строил”. В одном из своих указов Синоду Петр ограничивает и другие проявления религиозности русского народа: “понеже всю надежду, — говорится здесь, — кладут на пение церковное, пост, поклоны и тому подобное, в них же строение церквей, свечи и ладон”.

Согласно таким взглядам Петра был издан регламент, в котором изложены: были правила относительно религиозного воспитания народа и который представляет собой колкую сатиру на религиозность наших предков. Руководствуясь этим регламентом. Синод издал постановления против обрядности, крестных ходов, хождения с образами, дорогих окладов на иконах, умножения часовень, годичного хранения артоса, богоявленской воды и т.п.”.

Еще пагубнее для русского благочестия были мероприятия Петра, имевшие своею целью реформировать наши монастыри, каковые были выражены в его указе от 31 января 1724 г.

По учению св. Феодора Студита, “как Ангелы являются светом для иноков, так иноки являются светом для мирян”. Это святоотеческое учение :нашло себе наилучшее воплощение в жизни допетровской России, когда идеалом русского благочестия и руководителями нравственно-христианской жизни русского народа были иноки. Не так смотрел Петр на монашество. Воздавая похвалу первоначальным монастырям глубокой древности за их трудолюбие, он в упомянутом указе говорит, что лет чрез сто от начала сего чина монахи стали ленивыми, тунеядцами и развращенными. Здесь резко осуждается умножение монастырей в Константинополе и в ближайших ему местах, что оказалось будто бы причиною поразительной малочисленности воинов, которые так нужны были При осаде Константинополя врагами греков. “Сия гангрена — сказано в указе, — зело было и у нас распространяться начала”. По воззрению Петра, монахи не стоят на высоте своего призвания, едят даровой хлеб, и никакой прибыли от сего обществу нет. Поэтому он требует, чтобы в русских монастырях были благотворительные учреждения для престарелых солдат и устроены были семинарии, откуда бы образованные воспитанники, ищущие монашества для архиерейства, могли бы постригаться по достижении 30-летнего возраста. А незадолго до своей смерти государь издал указ, чтобы московские монастыри Чудов, Вознесенский и Новодевичий были предназначены для больных, старых и увечных; Прервинский — для школы, Андреевский — для подкинутых младенцев. Вообще число монахов в России при Петре было очень ограничено, они были стеснены особыми правилами, а самые монастыри были по преимуществу обращены в богадельни.

Главное зло, и притом для всей России, заключалось здесь в том, что Петр отобрал от монастырей и вообще от русской Церкви ее имущество. Последнее представляло собою дары, которые приносились верующими в Церковь по исполнении Божественной заповеди: давать Господу десятину от своих имений (Лев. 27, 30. 34; Чис. 18, 21, 24. 26—28; Втор. 12, 6; 14, 22—23. 28; 26, 12; 2 Пар. 31, 5. 6. 12; Неем. 10, 37—38; 12, 44; 13, 5. 12; Ам. 4, 4; Малах. 3, 8; Мф. 23, 23; Евр. 7, 2. 5—6. 8—9.). Это церковное имущество было Божественною собственностью и потому закреплялось за Церковью св. канонами как неприкосновенное и неотчуждаемое. “Монастырям, — говорится в 24-м правиле IV Вселенского Собора, — однажды освященным по изволению епископа, пребывать монастырями навсегда, и принадлежащие им вещи хранить в монастыре, и впредь не быть им мирскими жилищами. Допускающие же это подлежат наказаниям по правилам”. То же самое устанавливается и 49-м правилом VI Вселенского Собора, а также 1-м правилом Двукратного Собора и 2-м правилом VII Вселенского Собора.

Ввиду такой священной неприкосновенности церковного имущества византийским императором Маврикием был издан следующий закон: “Если кто ради овладения ли или по взятке причинит обиду Церкви или захватит вещи, отданные Богу и Его Церкви и что находится под митрополитами, архиепископами, епископами и монастырями, будет ли то доходы или имущества, то пусть он не видит милости Св. Троицы в день судный, но отпадет от христианского имени, как отпал Иуда от 12-ти Апостолов и да будет проклят всеми святыми”.

В соответствии всему этому и наши русские великие князья и цари ограждали от захвата церковное имущество своими заклятиями. Так, в уставе св. Владимира и Ярослава проклятию предаются те, которые захватят доходы Церкви. В своей грамоте Иверскому монастырю от 6 марта 1654 г. царь Алексей Михайлович таким же проклятием ограждает эту обитель от захвата пожертвованного им имущества. Так поступали и другие князья и цари и вообще церковные благотворители.

Ясно, что отобрание церковного имущества в другие руки является тягчайшим грехом нарушения Божественной заповеди и св. канонов, низводит страшные проклятия и в сей, и в будущий век от церковных благотворителей, и есть по существу святотатство.

Гибельные последствия этого греха не замедлили сказаться еще при жизни Петра.

Как мы видели выше, монастыри в России не только учили русский народ жизнью своих истинных иноков, но и озаряли его истинным христианским просвещением. Превращая их в благотворительные учреждения, Петр тем самым уничтожал основу для истинного просвещения России. Это в особенности достигалось отнятием монастырских и архиерейских имуществ при возобновлении Петром Монастырского приказа 24 января 1701 г. Чрез этот Приказ Петр, упразднив патриаршество, лишил Церковь ее самостоятельности и средств для приобретения книг и учреждения школ к просвещению русского народа.

Таким образом, отобрание церковных имуществ было великим злом для всей России, ибо последняя лишилась истинного, церковного и патриотического просвещения, которое распространяла Церковь благодаря своим богатым средствам. Интересно отметить, что так смотрел на отнятие у Церкви ее имуществ и наш гениальный Пушкин. Еще в ранней своей молодости, проживая в Кишиневе, он высказал однажды свое письменное мнение, что отобрание церковных имений нанесло сильный удар просвещению народа в России.

Гибельность этой реформы сказалась тогда же, именно в том, что за недостатком церковных средств стали закрываться прекрасные школы при святительских кафедрах. Одною из таких школ была образцовая семинария святителя Димитрия в Ростове.

Обнищание архиерейского дома святителя Димитрия дошло до такой степени, что ему не только нельзя было содержать своей школы, но нечего было подать просящему милостыню. Это обстоятельство, в связи с неприятностями, которые чинил св. Димитрию присланный от Монастырского приказа стольник, а также некоторые реформы Петра, направленные против Церкви, пробудили св. Димитрия обратиться к митрополиту Рязанскому Стефану Яворскому с письмом, в котором он писал ему, как своему другу: “Толико беззаконий, толико обид, толико притеснений вопиют на небо и возбуждают гнев и отмщение Божие”.

К великому сожалению, .православная вера разрушилась не только реформами Петра, но и личным его поведением. Мы имеем в виду учреждение им так называемого “Всешутейшего и всепьянейшего собора”, в котором он кощунственно и открыто пред русскими людьми высмеивал иерархические степени до патриарха включительно и в котором сам участвовал, принявши на себя должность протодиакона.

Отсюда естественно, почему русские люди говорили: “Государь ездил за море и возлюбил веру немецкую”. Многие из народа, в особенности раскольники, его считали даже антихристом. Враги царя, пользуясь либерализмом его, раздували о нем дурную молву, заявляя: “Это не наш государь, а немец. А наш царь в немцах в бочку закован, да в море пущен”.

Разумеется, такая противоцерковная деятельность Петра не могла остаться без протеста со стороны нашей иерархии и прежде всего ее главы — последнего патриарха Адриана. Между ним и Петром была глубокая рознь. Он резко осуждал вводимые царем новшества, но вскоре, к неудовольствию народа, вынужден был замолчать, в особенности после не принятого Петром печалования патриарха за опальных стрельцов.

После смерти патриарха открыто протестовал против Петра в защиту православной веры и основанного на ней порядка и быта в России местоблюститель патриаршего престола, друг св. Димитрия Ростовского, митрополит Рязанский Стефан Яворский. Митрополит Стефан был человеком больших дарований, большого ума, блестящего европейского образования. Мужественный, благородный, откровенный, он говорил правду Петру, окруженному протестантами. За это царь возненавидел Стефана как непримиримого стойкого врага своего. Петр, хотя сам возвысил его, настолько с ним разошелся, что стал уклоняться от свиданий с ним. Впрочем; такое отношение Петра к митрополиту Стефану не остановило последнего от протестов, которые он подавал царю против новшеств в духовной жизни русского народа, несмотря на то, что эти протесты обрушивались на его же голову, вызывая против него царский гнев. Он даже не страшился открыто обличать Петра в своих проповедях.

Так, в своем слове по поводу тезоименитства находившегося тогда за границей царевича Алексея, в день памяти св. Алексея человека Божия, митрополит Стефан жалел царевича и открыто становился на его сторону, осуждая Петра за ссору с царственным сыном, которая окончилась для последнего столь прискорбно. “О, угодниче Божий, — говорил он здесь, — не забуди и тезоименинника твоего и особенно заповедей Божиих хранителя и твоего преисправного последователя. Ты оставил еси дом свой — он такожде по чужим домам скитался. Ты удалился от родителей — он такожде. Ты лишен от рабов, слуг, подданных, другов, сродников, знаемых — он такожде. Ты человече Божий — он такожде раб Христов. Молим убо, святче Божий, покрый своего тезоименника, едину нашу надежду”.

А в другом своем слове митрополит Стефан, обличая Петра за восстание против православной веры и благочестия, говорит: “Море свирепое, море — человече законопреступный — почто ломаеши, сокрушаеши и разоряеши берега? Берег есть закон Божий; берег есть — во еже не прелюбы сотворити, не вожделети жены ближняго, не оставляти жены своея; берег есть во еже хранити благочестие, посты, а наипаче четыредесятницу, берег есть почитати иконы”.

Так мужественно обличал Петра в своих проповедях и святой Димитрий Ростовский. Правдолюбивый святитель, подобно Стефану Яворскому, не склонял перед гневом Петра головы своей.

В одной из своих лучших проповедей святитель обличал чрезвычайную гневливость царя; а в другой он говорил: “Смертей тя быти памятствуй, о царю, а не во веки живуща — днесь вси тебе предстоят, а утро сам един останешься в недрах земных. Днесь всем страшен, а утро мертва тя кто убоится. Днесь неприступен еси, а утро лежащь во гроб ногами всех попираем будещи”.

Признавая пользу некоторых реформ Петра, он резко осуждал то, что шло против православной Церкви. Когда по распоряжению царя был издан указ о несоблюдении постов в полках, один солдат был судим за то, что вопреки воле начальства он не желал нарушить пост. Это распоряжение о постах возмутило св. Димитрия, и он произнес резкое слово о двух пирах — Иродовом и Христовом. В проповеди обличаются блудники и пьяницы, подражащие Бахусову ученику Лютеру.

Конечно, не могла примириться с таким лютеранским отрицательным отношением к православной вере и большая часть епископов нашей Церкви, выступления которых против Петра вызвали с его стороны ужасный террор против них. Мы это говорим, имея в виду свидетельство Льва Тихомирова, основанное на документальных данных, приводимых историком Доброклонским в его труде “Синодальный период”. “За' первое десятилетие, — говорит Тихомиров, — после учреждения Синода большая часть русских епископов побывала в тюрьмах, были расстригаемы, биты кнутом и т. п. Я это проверял по спискам епископов в сочинении Доброклонского. В истории константинопольской Церкви, после турецкого завоевания, мы не находим ни одного периода такого разгрома епископов и такой бесцеремонности в отношении церковного имущества” .

Так проводил Петр реформы в России для приобщения ее к европейской цивилизации. Несомненно, можно было бы насаждать в русском народе европейские познания технического и общеобразовательного характера и без ломки православной веры. Но Петр этого сделать не мог благодаря своей настроенности. Ибо из сердца исходят злые помыслы, сказал Господь (Мф. 15, 19). Именно потому и хотел Петр реформировать нашу Церковь на лютеранский лад, что сердце его влеклось к лютеранству. Он слишком высоко ставил Лютера.

В итоге противоцерковных реформ Петра в жизни русских людей получилось охлаждение к православной вере и всем внешним формам ее проявления. Умножились вольнодумцы, осуждавшие, по началам протестантским, обрядность. Еще современное Петру русское образованное общество, проникаясь европейскими протестантскими взглядами, начало стыдиться своей прежней детской и простодушной религиозности и старалось скрывать ее, тем более, что она открыто с высоты престола и начальственными лицами подвергалась резкому осуждению.

Еще при Петре усилился раскол и начало размножаться сектантство; В самой Москве появилось сектантское учение кальвинизма, распространителем которого был полковой фельдшер Тверитинов.

Дело дошло до того, что религиозное свободомыслие пришлось опровергать особыми сочинениями, вроде “Камня веры” митрополита Стефана Яворского и доказывать в проповедях необходимость православной веры, добрых дел, почитания святых мощей, икон, разъяснять догматы о воскресении мертвых, будущей жизни, вечном блаженстве и вечных мучениях .

Вред от противоцерковных реформ Петра I не исчерпывался только тем, что протестантизм еще при нем стал сильно распространяться чрез умножение сект в русском обществе. Главное зло здесь заключалось в том, что Петр привил русскому народу протестантизм, имевший в себе самом великий соблазн и привлекательность, в силу чего он стал жить в России и после Петра. Протестантизм привлекает тем, что, по-видимому, возвышает человеческую личность, так как дает перевес его разуму и свободе над авторитетом веры и обольщает независимостью и прогрессивностью своих начал. Поэтому протестантизм сделался главною основою, на которой, с легкой руки Петра, у нас стало распространяться свободомыслие в виде яо-льтерьянства, масонства, сектантства, гуманизма, социализма, нигилизма и других заблуждений. И это понятно, ибо лютеранство со своею свободою в области веры породило в Германии такое множество сект, которое приходится считать целыми сотнями. А недавняя анкета среди лютеранских пасторов показала, что половина их не верует во Христа как Бога.

Но и этим не исчерпывается зло, которое причинил Петр России. Русская Церковь могла бы с успехом бороться с отступлением от православной веры русских людей на почве протестантизма посредством школьного просвещения. Но Петр отнял у Церкви имущество. В силу этого просвещение русского народа не было в ведении Церкви, распространялось не на исконных исторических началах нашей православной веры, но с XIX столетия даже внедряло отрицательное отношение к вере и потому в себе таило гибель России.

К сожалению, не сразу после Петра стали возглавлять Россию наши императоры, которые были покровителями православной веры и защитниками ее не только для России, но и для других православных стран. Русскому народу пришлось и после Петра пережить ряд глубоких потрясений в своей вере. Мы имеем в виду прежде всего царствование императрицы Анны Иоанновны, когда окружавшие ее немцы-протестанты во главе с масоном Бироном открыто гнали православную веру, а затем долгое царствование императрицы Екатерины Второй.

Последняя исполняла все требования наружного благочестия, восхищалась проповедями митрополита Платона, целовала руки у духовенства, шла в крестных ходах, бывала в Троице-Сергиевой лавре; однако не имела православной настроенности и ценила религию, как и Петр, исключительно с точки зрения ее политического значения, — ее пользы для государства. В особенности плохо было то, что она преклонялась, и даже чрезмерно, пред безбожником Вольтером, заискивала пред ним и советовалась с ним в своих планах касательно тех или других реформ для России.

Отсюда для нее естественно было назначать на должность обер-прокурора Св. синода таких неправославных лиц, каковыми были Мелиссино и бригадир Чебышев. Первый из них предложил Св. синоду снабдить синодального депутата для заседания в Комиссию Уложения такими предложениями относительно реформ в церковной жизни: ослабить и сократить посты, уничтожить почитание икон и св. мощей, запретить ношение образов по домам, сократить церковные службы для избежания в молитве языческого многоглаголания, отменить составленные в позднейшие времена стихиры, каноны, тропари, назначить вместо вечерен и всенощных бдений краткие моления с поучениями для народа, прекратить содержание монахам, дозволить избрание из священников епископов без пострижения в монашество, с разрешением архиереям проводить брачную жизнь, разрешить духовенству носить “пристойнейшее платье”, отменить поминовение умерших, дозволить вступать в брак свыше трех раз и запретить причащать младенцев до десятилетнего возраста. Св. синод отклонил эти предложения и составил свой наказ.

Обер-прокурор Чебышев был совершенно неверующим человеком. Он открыто пред публикой заявлял о своем неверии в бытие Божие; непристойно держал себя в присутствии членов Св. синода, позволяя себе недопустимые ругательства, задерживал издание сочинений, направленных против распространявшегося тогда модными писателями неверия.

Таким образом, если при Петре русской Церкви пришлось тяжко страдать от протестантизма, то при Екатерине II Церковь переживала сильное давление не только от протестантизма, но и от неверия.

Но в особенности тяжкий удар Екатерина II нанесла Церкви чрез окончательное отобрание в казну монастырских имений и введения монастырских штатов. В силу этой пагубной для Церкви реформы сразу было закрыто из 954 раньше существовавших монастырей 754; следовательно, осталась в России лишь пятая часть их. При отобрании церковных имений было дано обещание обеспечить духовные школы и духовенство, но оно не было исполнено государственною властью. К тому же последняя не получила от этой реформы большой пользы, так как огромная часть монастырских имений была роздана императрицей в дар ее фаворитам.

Ясно, каким болезненным ударом по сердцу верующих русских людей была эта реформа. Запустели места, освященные подвигами св. иноков. Заросла тропа, по которой направлялись народные массы к святым старцам для духовного руководства, к святым могилам — для молитв. Закрылось при церквах и монастырях множество школ, больниц и богаделен. Вместе с закрытием монастырей остановилось и великое дело просвещения инородцев в Сибири и других местах необъятной России. Народное чувство было слишком возмущено, ибо отобрание церковных имуществ было вопиющим нарушением прав собственности и воли тех, которые завещали свои имения церквам и монастырям на дела благотворения, на поддержание иночества и на помин души. Эта реформа была в глазах народа великим грехом, ибо на пожертвования в пользу церквей и монастырей, о чем было сказано выше, Церковь всегда смотрела как на посвященное Богу.

Поэтому современники этого грустного явления в жизни Церкви не могли не протестовать. Самым резким был протест со стороны Арсения, митрополита Ростовского. Его личность вызывала и вызывает глубокое к себе уважение, так как он бесстрашно всегда защищал правое дело. Еще при императрице Елизавете Петровне, назначенный членом Св. синода, он не явился в Синод для принесения установленной присяги, находя несогласными со своею совестью слова: “Исповедаю же с клятвою крайнего судию духовные сея коллегии быти самую Всероссийскую Монархиню, Государыню нашу”, находя, что единственный крайний Судия и Глава Церкви есть Христос, и подал о сем объяснение самой государыне. Он даже подал прошение об удалении на покой по болезни. Но добрая императрица не утвердила доклада об этом Св. синода и даже лично заботилась о выздоровлении митрополита Арсения. С таким уважением она относилась к нему.

В своей епархии Арсений занимался духовно-административными и училищными делами и борьбой с иноверием и расколом. Он составил возражение на поданный протестантами пасквиль против сочинения митрополита Стефана Яворского в защиту православия “Камень веры”, и дополнил сочинение исповедника архиепископа Тверского Феофилакта Лопатинского. А также, подражая ревностному борцу против раскола св. Димитрию Ростовскому, он составил обличение раскольников, оставшееся в рукописи, и дополнил сочинение Феофилакта Лопатинского “Обличение неправды раскольничьей”.

Так ревностно трудился в своем архипастырском служении митрополит Арсений. Но незабвенным для русской Церкви он остался по преимуществу за свое выступление против отобрания церковных имуществ. По поводу “этого печального события Арсений подавал в Св. синод один протест за другим. В Неделю православия он к обычным анафематствованиям присоединил анафему “обидчикам церквей и монастырей”.

Обо всех этих поступках Арсения было доведено до сведения Екатерины. Было назначено в Синоде расследование дела о митрополите Арсении. Последний был вызван во дворец, где его допрашивали в присутствии самой императрицы. Арсений говорил столь резко, что императрица зажала себе уши, а ему самому “заклепали рот”. Екатерина повелела самому Синоду судить своего собрата. Синод присудил митрополита Арсения к лишению архиерейского сана и преданию, по расстрижении из монашества, светскому суду, который должен был за оскорбление Величества осудить его на смерть. Но императрица приказала освободить Арсения от светского суда, оставить ему монашество и сослать в дальний монастырь.

Прямо с этого заседания Синода митрополит Арсений был отвезен в Ферапонтов монастырь, место ссылки великого патриарха Никона, затем в Николо-Корельский, Архангельской губернии. Отсюда, после суда над ним, в котором участвовала сама императрица, по поводу доноса на него, Арсения перевели в тесный каземат в башне Ревельской крепости. Предварительно с него сняли монашеский сан и, одевши его в арестантский полушубок и треух, дали ему имя — “Андрей Враль”.

Будучи узником в монастырях Арсений всецело отдавался чтению Священного Писания и молитве. Он молился и за врагов своих, вынимая частицы на проскомидии за “гонящих и обидящих Церковь Божию”, разумея, по собственному объяснению, под этими гонителями и врагами Церкви “предателя митрополита Новгородского Димитрия, Гавриила, архиепископа С.-Петербургского, и всех немецких чинов, которые об отъятии монастырских вотчин старались и в комиссии, присутствовали”. А в Ревельском своем каземате на стене тюрьмы начертал углем слова: “Благо, яко смирил мя еси”.

Пред смертью митрополита Арсения произошло одно знаменательное событие, доказывающее, что Господь пребывал с ним Своею благодатью ради его великих страданий во имя русской православной идеологии. Он пожелал быть напутствованным Святыми тайнами. Пригласили священника. Но, войдя в каземат, священник в страхе выбежал оттуда, сказавши: “Вы мне говорили, что надо исповедовать и приобщить преступника, а передо мною стоит на коленях архипастырь в полном облачении”. Когда же пристав вместе с этим священником вошел в каземат, то на койке перед ними лежал арестант, который сказал духовнику: “Сын мой, перед тобою не митрополит, а недостойный раб Арсений, идущий отдать отчет Господу Богу в своей жизни. Виденное тобою чудо есть знамение Господне неизреченной милости Божией: это значит, что душа моя скоро отлетит от скорбного тела”. Напутствовав страдальца, священник попросил у него благословение себе. Умирающий дал ему на память свой молитвенник, на котором была надпись: “Смиренный митрополит Ростовский Арсений”.

Митрополит Арсений был достойнейшим преемником св. Димитрия Ростовского, которого глубоко чтил и любил. Он составил ему службу и открыл мощи святителя. Несомненно, русская Церковь воздаст ему должное, восстановит его в святительском достоинстве, прославит его и причислит к лику святых своих как борца против лютеранства и неверия, как великого русского иерарха-исповедника, пострадавшего за православную веру, и отдавшего свою жизнь во имя спасения России.

История русской Церкви говорит нам и о другом подвиге во имя православной русской идеологии опять-таки по поводу отобрания церковных имуществ. Это был протест не менее выдающегося иерарха русской Церкви — Павла, митрополита Тобольского.

В ответ на эту разрушительную для нашей родины меру правительства Павел отправил в Синод свое откровенное мнение в резкой форме. Опять возникло дело. Тобольский святитель был вызван в Москву и осужден Синодом на лишение архиерейского сана.

Перед этим Павел явился в сонном видении председателю Синода митрополиту Новгородскому Димитрию Сеченову и с гневом сказал: “Некогда отцы наши и в числе их некоторые святые даровали Церкви разные земные удобства и неприкосновенность тех пожертвований утвердили заклятиями. И я, человек грешный, недостойный епископ Церкви Христовой, не своими поистине устами, но устами отцев моих проклинаю тебя, предателя церковных имуществ, и предрекаю тебе нежданную смерть”.

Императрица не утвердила синодального постановления о лишении сана митрополита Павла и даже требовала его возвращения в епархию. Но Павел не согласился на это требование и просил Синод разрешить ему жить на покое в Киево-Печерской лавре, где он постригался в иночество, и дал обет пребывать в послушании настоятелю. Синод исполнил его просьбу.

Насколько Павел был возмущен отнятием у Церкви имущества и как велика была его ревность о Боге, об этом свидетельствует тот факт, что его, приехавшего из Москвы в Петербург, несколько раз требовала к себе императрица, и он не поехал. Императрица прислала в дар ему 10 000 рублей, но он не принял их, находя несправедливым обогащаться ему — служителю Церкви — из рук императрицы в то время, когда Церковь была ею лишена имущества.

Великим уважением и любовью был окружен митрополит Павел в Киеве благочестивыми русскими людьми как бесстрашный борец за права Церкви. К тому же Павел проводил время своей жизни в строгих иноческих подвигах и, несмотря на свое болезненное состояние, часто служил и в лавре и в киевских городских церквах, утешая верующих.

Через два года своего пребывания на покое Павел в 1770 году 4 ноября скончался, а через 57 лет после смерти тело его в склепе под великой лаврской церковью было обретено Киевским митрополитом Евгением Болховитиновым в поразительном нетлении.

Несомненно, своею праведною жизнью, своим исповедническим подвигом митрополит Павел угодил Богу, так как от его мощей до самого последнего времени источалось много чудесных исцелений. Хотя он еще не причислен к лику святых русской Церкви, но все верующие русские люди чтут его как скорого своего заступника. Прославление мощей митрополита Павла должно было быть одним из первых очередных дел русской Церкви пред войной с Германией.

Конечно, протесты великих святителей русской земли — Арсения и Павла — не могли остановить отобрания церковных имуществ. Как люди весьма умные и просвещенные, они сами хорошо понимали это. Своим протестом они показывают, что в борьбе за Церковь и истинное благо русского народа надо жертвовать своим временным благополучием и даже не щадить своей жизни.

Вместе с тем этот протест есть ни что иное, как оставленное потомству непререкаемое свидетельство о великом значении церковных имуществ для всей России. Если бы эти имущества были в руках Церкви, то в ее распоряжении осталось бы и просвещение всего русского народа, и он, как воспитанный и просвещенный на началах православной веры; был бы непоколебим гибельными ветрами западных лжеучений, воплощая в себе слова Христа: Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне (Мф. 7, 24—25).

Но этого церковного просвещения русского народа, этого главнейшего оружия для отражения разрушительных учений с отнятием церковных имуществ не стало в России. Поэтому вместе с лютеранством в его бессчисленных видах сектантства начала западного неверия в виде гуманизма быстро стали распространяться в России и укореняться в жизни русского народа.

Гуманизм не только предоставляет человеческому разуму полную свободу в области веры, но с корнем уничтожает ее, ибо по своему существу — есть неверие в бытие Высшего Божественного Существа, каковым гуманизм считает самого человека, проповедуя человекобожие, что то же — богоборчество. Гуманизм не признает для человека никаких авторитетов, кроме его собственного разума. Поэтому русское общество, увлекаясь гуманизмом, вместо Церкви и ее святоотеческогр учения, поставило науку в качестве высшего для себя авторитета. Критерием истины для большинства русских интеллигентных людей была не церковность, осеняемая Духом Святым, Духом Истины, а научность с богоборным духом князя мира сего, который незримо чрез общественное мнение стал властно управлять русским народом, заставляя его преклоняться пред либеральною научностью, отрицающею и ниспровергающею авторитет Церкви. Глубокое влияние гуманизма на русское общество даже среди богословски просвещенных людей хорошо отмечено было еп. Феофаном Затворником в его письмах.

К великому несчастью для России, влияние гуманизма сильно укреплялось в русской жизни богоборческими писаниями графа Льва Толстого. Он кощунственно ниспровергал всю нашу веру в Св. Троицу, Иисуса Христа и Пречистую Божию Матерь. Он высмеивал все таинства православной Церкви и в особенности величайшее из них — таинство Божественной Евхаристии. К Иисусу Христу Толстой питал ненависть как к своему личному врагу, и в сознании своего превосходства над Ним составил свое собственное евангелие. В свое время об отношении Толстого ко Христу писал в одном из наших духовных журналов кандидат богословия Петербургской духовной академии Добролюбов. Последний посетил Толстого в Ясной Поляне и имел с ним богословский спор. “А что бы вы сказали, — спросил Толстого Добролюбов, — если бы вам сейчас доложили, что к вам пришел Иисус Христос?” — “Я бы велел передать Ему, — ответил Толстой, — чтобы Он подождал в приемной, пока я не окончу беседы с вами”.

Благодаря своему исключительному таланту Толстой имел на русский народ огромное влияние. Он глубоко укоренил в своих последователях через свои сочинения начала неверия и анархизма не только против Божественной власти, но и земной, государственной, отрицая все государственные учреждения.

Пагубное влияние Толстого особенно сказывалось на нашей учащейся молодежи. Начитавшись толстовских сочинений с самой гимназической скамьи, молодежь настраивалась на толстовский лад, отрицательно относилась к вере, переставала посещать храм Божий и делалась революционной и анархической. Распространялось толстовство и в наших сельских школах. Здесь учителями в подавляющем большинстве были питомцы учительских семинарий — очагов неверия и революции. Эти семинарии ежегодно выпускали тысячами кандидатов на должности сельских учителей для “просвещения” русского народа.

Этого мало. Гуманизм и толстовство вылились у нас в форму воинствующего социализма,, или — революционного освободительного движения. Исходя из богоборчества, оно главным образом было направлено против самодержавной царской власти в целях ее уничтожения и образования в России республики на социалистических началах: свободы, равенства и братства. Это движение в последнее время пред второй революцией захватило по преимуществу всю русскую атеистическую интеллигенцию, весь рабочий класс, значительную часть простого народа и нашего воинства. Оно разделило всю Россию на два главных лагеря — на правых и левых, или — на черносотенцев и красносотенцев. Но подавляющее большинство было на стороне последних, в ряды которых становились русские люди или в силу своего неверия и религиозной индифферентности, или в силу ложного стыда, так как все правое, по тону общественного мнения, считалось мракобесием, глупостью и отсталостью; или же в силу страшного насилия со стороны деятелей освободительного движения. Последнее под лозунгами “долой самодержавие”, “земля и воля” кровавым террором сметало всех, кто шел против него. Должности министров и губернаторов, вообще начальнические посты, и даже посты полицейских были в буквальном смысле “голгофою”, ибо по преимуществу сюда направляли свои бомбы и пули революционеры. В итоге борьбы этих враждовавших лагерей Россия стала перед лицом весьма сильной организации защитников освободительного движения, при совершенной дезорганизованности поборников самодержавного строя и порядка. Поэтому левые стали господами положения, и в России водворился, при потворстве и растерянности властей, страшный хаос с бунтами, сатанинским террором, забастовками и кровавыми беспорядками повсюду, не исключая и духовных учебных заведений. Даже в монастырях начались беспорядки. Недаром о. Иоанн Кронштадтский во время первой революции говорил, что Россия превратилась в сумасшедший дом.

Конечно, наши государи, начиная с Павла, были благожелательно настроены к русской Церкви. Они способствовали развитию монашества, умножению монастырей и церквей в России и содействовали духовному образованию. Они были покровителями православной веры и не только в Русской земле, но и в других православных странах, не раз побуждая весь русский народ становиться на защиту православия силою оружия. И от всех внутренних врагов православия они всемерно старались охранять св. Русь.

Но неверие слишком глубоко укоренилось в русской жизни. Интеллигенция, движимая неверием, стала одержимой. Руководствуясь сатанинским духом противления и разрушения, она перестала считать для себя авторитетом Самого Бога и установленную Им царскую власть. В отношении к последней богоборческая интеллигенция сделалась смертельным и неусыпающим врагом. Поэтому государям приходилось прилагать много забот и усилий не только для защиты Русской Православной Церкви от неверия, но и для сохранения своего царственного престола, своей, Богом дарованной им, самодержавной власти. И, несмотря на всю силу могущественной царской власти, ей приходилось гнуться под напором либеральных требований русского противоцерковного общества и идти на гибельные для России компромиссные реформы. Такою реформою и было учреждение Александром II земства, которым воспользовалась интеллигенция в своих разрушительных для России целях.

Интересно в данном случае вспомнить одно обстоятельство, имевшее место в жизни весьма любимого св. Серафимом Саровским симбирского помещика Н. А. Мотовилова, исцеленного преподобным от неизлечимой болезни и отдавшего все свое богатое имение в пользу основанной преподобным Серафимом женской Серафимо-Дивеевской обители. Мотовилов был приглашен на торжество в честь учреждения земства. И когда были подняты бокалы, Мотовилов произнес речь, в которой заявил, что с учреждением земства начнется гибель России. Поэтому вместо того, чтобы выпить бокал, он его разбил об пол и вышел из собрания.

Действительно, земство в России сделалось оппозицией министрам и губернаторам и всему нашему правительству. Чрез него появилось в России гибельное двоевластие: земство стало государством в государстве. По его требованию правительство отпускало огромные суммы на земские школы, в то время как на церковные отпускались сравнительно незначительные суммы. В земских училищах земство допускало и даже поддерживало свободомыслящих и неверующих учителей, которые вместе с земскими врачами были наиболее деятельными проводниками в простом народе противорелигиозных и противогосударственных идей.

Другою гибельною для России реформою, вызванною к жизни также под напором либеральных требований атеистической интеллигенции, было учреждение императором Николаем II Государственной Думы. Избрание членов ее производилось при самом деятельном участии того же земства. Поэтому в большинстве членами Государственной Думы оказывались люди, которые не были в истинном смысле представителями русского народа. Таким образом, здесь совершался величайший обман, и Государственная Дума в целом оказалась не имеющей ничего общего с русской идеологией. Ее прогрессивные и активные члены были атеисты и революционеры, которые только и думали об уничтожении в России ее исконного политического строя. Это были главные и притом легальные разрушители Церкви и Родины, так как открыто и без всякого препятствия выступали против царя, помазанника Божиего, и всех, кто его поддерживал. Хотя в главном своем деле разрушения исконных начал, лежавших в основе управления России, большинство членов Государственной Думы было единомысленным между собою, тем не менее Дума разделила всю Россию на множество политических, враждовавших между собою партий, что быстро и сильно ослабляло мощь России и приближало ее к гибели.

Какой великий вред приносила Государственная Дума, об этом свидетельствует ее “детище” — изданный в 1905 г. закон о свободе совести. В силу этого закона не только члены Думы, но и все прочие враги России открыто выступали на своих собраниях против православной веры и царской самодержавной власти. Благодаря этому закону книжные магазины во всех русских городах были завалены социалистической литературой, говорившей со слов еврейского учения Карла Маркса, Энгельса и Бебеля о прелестях земного рая с его социалистическими благами — свободой, равенством и братством — как о грядущем счастье русского народа, если он в основу своей жизни положит начала социализма.

Для гибели России не хватало открытого выступления “народных избранников” и, конечно, “от имени народа” — для ниспровержения царя. Разумеется, такое выступление могло исходить только от людей, отступивших от православной веры и всего святого. И это деяние совершилось, притом — в самый трудный момент жизни нашей родины, во время ее войны с Германией. Оно нашло себе место в той же Государственной Думе в среде самых видных ее членов во главе с председателем. Мы имеем в виду заговор против нашего государя, окончившийся отречением императора от престола, а затем — гибелью России.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Возврат русских людей к истинной вере как необходимое условие для возрождения России и покаяние в грехе бунтарства против власти помазанника Божиего

Так отступление от православной веры привело нашу родину к гибели. Здесь, и ни в чем другом — главная причина всех несчастий, переживаемых русским народом в родной стране и за рубежом.

Разумеется, все мы в той или иной мере должны считать себя повинными в гибели России, поскольку мы грешили грехом отступления от своей веры, или чрез увлечение богоборческим движением социализма, или чрез потворство этому движению своим молчанием, или же, наконец, просто чрез свою греховную жизнь. Но более всех была повинна в этом грехе власть государственная императора Петра I и императрицы Екатерины II. Епископ Феофан Затворник в попустительстве гибельного для России неверия считает повинной не только государственную, но и духовную власть в лице нашего Синода и большинства иерархов.

После всего вышесказанного нетрудно теперь ответить на вопрос:

что же мы, русские люди, должны делать, чтобы Господь простил наш великий грех отступления от православной веры и даровал нам Россию опять святую, могущественную и славную?

Мы должны вернуться к православной вере наших предков, которая была, прежде всего, верою аскетическою, т.е. сопровождалась постоянною молитвою, постом, милосердием и вообще всеми подвигами добродетельной христианской жизни под водительством матери нашей Церкви.

Все русские несчастья начались с того, что мы удалились в своей жизни от Церкви, перестали руководствоваться ее учением и уставом и положили в основу своей жизни и деятельности всевозможные еретические и богоборческие учения, а лучше сказать — свою греховную страстную волю, которая сделала нас по жизни хуже несмысленных тварей. Некогда св. Серафим Саровский пророчески говорил, что великие беды надвигаются на Россию, так как народ русский начал жить не по уставу Церкви и стал нарушать пост в среду и пятницу. Что бы он сказал, если бы дожил до последнего времени, когда русские люди перестали поститься и в великий пост, посещали в это время театры, предавались танцам и оргиям до утра даже под праздники, когда публичными падшими женщинами в русских городах делались двенадцатилетние девочки. Мы стали дышать грехом, ибо не захотели дышать веяниями благодати Св. Духа, мы стали пить грех, ибо не захотели пить от воды живой, возрождающей нас и обильно изливающейся на нас в Св. Церкви для нашей святой, блаженной и вечной жизни.

Будем опасаться такого греховного состояния в настоящей нашей жизни. Надо опять всем русским людям православным слиться с Церковью, строго держаться ее устава как самого спасительного руководства жизни. Мы должны, подобно нашим предкам, иметь действенную, живую веру и потому всегда молиться, чаще читать Слово Божие, творения святых отцев Церкви, Четьи-Минеи (Жития Святых), неуклонно соблюдать все посты и быть милосердными, чтобы вера наша не была мертвой, а живой и спасительной. Эта вера в жизни наших предков сделала Россию великой. Вера и в данный момент жизни нашей спасет Россию, возродит ее и опять сделает ее великой.

Как мы видели выше, вера предков сияла православной апостольской чистотой. Они тщательно хранили ее от всяких еретических искажений и настолько, что старались избегать даже чисто житейского общения с иностранцами, почему все ереси, бывшие в России в течение первых семи веков после крещения русского народа, не могли в ней укорениться и скоро исчезали по своем возникновении.

Вследствие этой чистоты веры жизнь наших предков в лице иноков древних монастырей не только отличалась величайшими христианскими подвигами, но и благодатью Св. Духа в ее поразительных знамениях или проявлениях, о чем мы говорили в начале первой главы. За эту чистоту веры Господь пребывал со всем нашим народом как источник перерождающей человека внутренней благодати Св. Духа, которая снизошла на Русскую землю, как Царство Божие, вместе с крещением святой Руси.

Эта перерождающая благодать Св. Духа, это Царство сделалось самым драгоценным и высшим благом русского народа, что вполне понятно. Св. Симеон Новый Богослов говорит: “То и было целью и концом всего воплощенного домостроительства Христова, чтобы Духа Святаго принимали в души свои верующие в Него… чтобы сей Святый Дух был как бы душею души верующих, чтобы действием сего Духа Святаго они, некоторым образом, переплавлялись, пересозидались, обновлялись и освящались, по уму, совести и по всем чувствам”.

Ясно отсюда, почему внутренняя благодать Св. Духа в ее дивных проявлениях должна быть последнею и высшею целью всей земной жизни человека согласно учению св. Серафима Саровского, который сказал: “Цель нашей жизни заключается в стяжании благодати Св. Духа”.

Впервые она заблистала в сердцах Апостолов, когда сошла на них в пятидесятый день по Воскресении Христовом и дивно переродила и изменила, ибо над ними исполнились тогда слова Псалмопевца: изменение десницы Всевышнего (Пс. 76, 11). Из немощных она сделала их'сильными на^борьбу со злом и неверием всего мира, способными к достижению нравственного совершенства и настолько, что Апостол Павел говорил: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флм. 4, 13). Ум их, не могший до сего момента постигнуть учения Христова во всей глубине и полноте, она наполнила Божественным ведением и обогатила Божественную премудростью, почему тот же Апостол Павел от лица всех Апостолов сказал: А мы имеем ум Христов… проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к. славе нашей, которой никто из властей века сего не познал… А нам Бог открыл это Духом Своим (1 Кор. 2, 7–8, 10, 16). В сердцах их после приятия благодати уже не было места житейской печали, ибо Апостолы стали иметь в себе непрестающий источник Божественной радости. Над ними во всей силе исполнились слова Христа: Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас…(Ин. 16, 22) Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей… радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна (Ин. 15, 10–11). Свойство этой Божественной радости в Апостолах было таково, что во время тяжких скорбей при их Апостольском благовестии о Христе она еще более увеличивалась в них, почему Апостол Павел говорит: Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше (2 Кор. 1, 5).

Эту-то внутреннюю перерождающую благодать Св. Духа Господь стал посылать всем истинно верующим людям чрез с”ою Церковь в таинствах крещения и миропомазания. Благодать этих таинств дает нам доступ к другим спасительным для нас таинствам и величайшему из них — Божественному таинству Евхаристии, в котором мы не только перерождаемся, но обожаемся и делаемся благодатно едино со Христом.

К этой-то благодати как Царству Божиему, к его правде, миру и радости о Дусе Святе устремлялись наши предки как к своему Божественному предназначению, как к своему религиозно-нравственному идеалу чрез свою аскетическую, истинную православную веру. И Господь за это исполнял над ними слова Свои: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам, и являл дивные знамения Божественного заступления, изливая Свои великие милости на наш народ, что содействовало славе и могуществу России.

Будем и мы подобно предкам нашим согласно с Богооткро-венным и святоотеческим учением устремляться прежде всего и больше всего к благодати Св. Духа как в высшей цели своей жизни, как к Царству Божиему чрез веру аскетическую, сопровождаемую христианскими добродетелями и в особенности любовью, без чего она не может быть спасительною и живою. Будем и мы в этом полагать свой религиозно-нравственный идеал — свою русскую идеологию.

Но следует при этом нам помнить: если благодать Божественного Духа есть самое величайшее для нас сокровище, то таким же сокровищем должна быть для нас и православная вера как чуждая всяких ересей, ибо отступление от сей веры удаляет от нас Божественную благодать, получаемую нами в таинствах Церкви. Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема, говорит Апостол Павел (Гал. 1, 8). Ясно, что нет большего для нас несчастья, как отступить от православной веры.

Впрочем, отсюда явствует и то, что мы должны тщательно хранить свою православную веру от всякого еретического искажения, памятуя слова св. Серафима Саровского, который сказал: “Горе тому, кто хотя одну букву прибавит или убавит к постановлениям семи Вселенских Соборов”.

И мы сохраним ее во всей чистоте, если в этом хранении веры своей будем опять подражать нашим предкам. Они так оберегали ее, что старались избегать всякого общения с иноверцами, чтобы не смешаться с ними в вере. Они хорошо помнили слова Божественного Писания: С милостивым Ты поступаешь милостиво… с лукавым — по лукавству его (Пс. 17, 26–27).

Трудно теперь в такой степени иметь нам разобщение с иноверными. Великое множество их живет в России. А мы за границей живем среди них. В таком случае будем удалять от себя всякую мысль о каком бы то ни было смешении в вере со всеми инославными исповеданиями, и в частности с католиками и лютеранами. Мы должны всегда помнить, что вероисповедные различия не являются только временными перегородками, не имеющими вечного значения и для нас, и для инославных христиан в отношении к вопросу о вечном спасении. Эти различия весьма и весьма для нас существенны, ибо только истинная православная вера сообщает действенную спасительную благодать, в которой все наше спасение и здесь и там, за гробом. По учению св. Иоанна Кассиана только благодать, сообщаемая нам в таинствах православной Церкви, может спасти нас, ибо только при ее помощи можно побеждать страсти и достигать нравственного совершенства. А по учению св. Симеона Нового Богослова, благодать Св. Духа и есть та одежда, без которой нельзя будет войти в небесный чертог Христа для вечного блаженства.

Но, как видели мы, благодати Св. Духа в качестве перерождающей и спасающей силы не могут иметь отступники от православной веры, принявшие, по словам Апостола, иное благовествование (Гал 1, 8).

Нельзя не отметить, что Апостолом налагается анафема вообще за приятие иного благовествования. Он не указывает, что мы должны разуметь под иным благовествованием: искажение ли всего благовестия Христова, или же только одной части его. Но если бы инославные христиане и немного отступили от православной веры, все равно мы должны относиться к ним как к отлученным от благодати Св. Духа. Здесь нужно иметь в виду слова Ап. Иакова: Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем (Иак. 2, 10). Когда человек заболевает какою-либо частью своего тела, то и другие части страдают с нею: страдает ли один член, страдают с ним все члены (1 Кор. 12, 26) и в итоге весь человек является больным. Поэтому наша св. православная Церковь считает то или иное инославное христианское исповедание неистинным и даже недостойным наименования Церкви, хотя бы оно имело некоторые здравые догматические учения.

Да, католики в лице своей иерархии сохранили апостольское преемство. В силу этого внутренняя благодать Св. Духа есть здесь. Но она, благодаря многим догматическим ересям католического исповедания, не является здесь спасающей и перерождающей силой. Поэтому католики предоставлены только своим естественным силам в борьбе со грехом и в отношении к стяжанию добродетелей не отличаются от язычников. По учению того же св. Иоанна Кассиана, язычники в своей морали, как не имеющие внутренней благодати Св. Духа, могут возвышаться только до мучительного воздержания от совершения внешних пороков. Среди них не может быть людей, имеющих благодатный и блаженный мир Христов от страстей и превосходящих невинных младенцев своею внутреннею и постоянною чистотою в добродетелях. Такое нравственное совершенство может быть только в жизни православных христиан, где действует и царствует Дух Святый своею благодатью.

Этого нравственного совершенства не может быть у католиков, хотя их иерархии, в силу преемства, сообщается благодать Св. Духа. Но последняя не действует и не спасает ни их самих, ни их пасомых, почему католическая иерархия более несет ответственности пред Богом, чем ее паства, ибо она прияла ключ разумения, но и сама не входит в Царство Христово, и других не допускает войти в него (Лк. 11, 52. Мф. 23, 13). Католической иерархии следует всегда помнить печальный образ Иуды. Он удостоился от Бога принять Тело и Кровь Его. Но это величайшее Божественное дарование послужило ему не во спасение, а в погибель и вечное осуждение.

О лютеранах говорить не приходится. Они совсем не имеют внутренней перерождающей благодати Св. Духа, так как у них нет таинства Св. Миропомазания, в котором подаются дары Св. Духа для укрепления и возращения в христианской жизни.

Конечно, мы никогда не допустим нашего смешения с католиками, лютеранами и другими инославными христианами и сохраним свою православную веру в неприкосновенной чистоте, если глубоко усвоим непререкаемую для нас истину, что только будучи в ограде нашей Церкви мы пребудем с благодатью Св. Духа как источником нашего временного и вечного спасения и что вне этой ограды мы лишимся сей благодати и погибнем навеки.

Поэтому пусть православная вера не только будет нами тщательно хранима, но пусть будет основою, проникающею все наше существо в движениях его ума, воли и сердца. Иначе сказать, православная вера должна быть для нас критерием истины при оценке всякого человеческого учения или деяния. Эта оценка, вне всякого сомнения, будет соответствовать истине, ибо православная вера побудит нас для разрешения того или другого вопроса обратиться к Богооткровенному и святоотеческому учению, проникнутому Духом Святым, Которого Господь назвал Духом истины (Ин. 14, 17; 15, 26; 16, 13). В православной вере мы должны получать оружие для борьбы с грехом и несения креста наших скорбей, так как чрез веру в церковных молитвах, богослужениях и таинствах нам подается Божественная сила от Того же Духа Святого, Которого Господь назвал силою (Деян. 1, 8). Вера православная должна быть для нас и средством к получению Божественной радости, ибо только при ее наличии св. Церковь обильно изливает на нас утешение в таинствах и других источниках благодати Св. Духа, Которого недаром назвал Господь Утешителем (Ин. 14, 16, 26; 15, 26; 16, 17).

И пусть православная вера, господствуя таким образом во всем нашем существе, будет в то же время верой исповеднической, да знают все, что она есть для нас самая главная сила, есть наша победа, победившая мир (Ин. 5, 4).

В данном случае наши предки должны опять быть для нас примером. Всем своим религиозным бытом они открыто исповедовали свою православную, царствующую в них веру и свидетельствовали, что она для них дороже всего в мире. Они не стыдились быть православными, и в своей личной, общественной и государственной жизни и деятельности показывали, что вера православная составляет сущность их жизни и к ней направлены всецело их сердца.

К несчастью для России, уже при Петре, как видели мы, наши предки под влиянием протестантизма и западного просвещения начали стыдиться своей веры, стали прятать ее. Этот стыд своей веры, исходящий из тщеславного опасения показаться отсталыми пред либерально и атеистически настроенными образованными людьми, в последнее время, пред гибелью нашей родины, достиг высшей своей степени. Не вера православная, а этот пагубный стыд стал господствующей силой в России, в особенности для интеллигентного русского общества. Движимое ложным стыдом множество русских людей становилось в ряды безбожной и революционной интеллигенции, хотя их разум и совесть были против этого малодушия.

К великому сожалению, и до сих пор большая часть русских людей, по крайней мере, проживающих за границей, не может расстаться с этим позорным и гибельным стыдом, и хотя имеет православную веру, но ее не исповедует как свою господствующую силу. Поэтому к ним относятся слова Христа: А кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным (Мф. 10, 33). Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет во славе Отца Своего со святыми Ангелами (Мк. 8, 38).

Приведенные слова Христа показывают, что недостаточно только веровать православно: надо еще нашу веру исповедовать, если мы не хотим быть отверженными от Бога за наш ложный стыд, который, конечно, исходит из нашего тщеславия. А грех тщеславия так велик, что при нем нельзя даже иметь истинной спасительной веры во Христа, почему Он и сказал: Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу (Ин. 5, 44).

Разумеется, мы не имеем исповеднической веры не только по тщеславию, но и по другим основаниям. Мы скрываем свое православие в силу страха от смертельной опасности, что в особенности наблюдается теперь в России; или — вследствие опасения лишиться временных для нас выгод, что имеет место не только на родине нашей, но и здесь, за границей.

Да не будет этого в нашей жизни, какие бы основания ни побуждали нас воздерживаться от исповедания православной веры. Пусть православная вера проникает всю нашу деятельность во всех ее областях. Некогда св. Иоанн Рыльский, небесный покровитель великого пастыря о. Иоанна Кронштадского, в своем послании благочестивому болгарскому царю Петру увещевал его лежать в ногах матери своей Церкви и склонять свою верховную власть в царских государственных делах пред ее первосвятителями: “Валяйся под ногама матере твоея Церкве. Припадай усердно, и верх преклоняй тоя первопрестольником”.

Как же после этого нам, русским православным людям, не склоняться пред православною Церковью, в лице ее иерархии и церковной власти, во всех своих не только личных, но и общественных делах?!

Пусть все русские организации, вплоть до политических, имеют своею основою православную веру и ее учение, действуют во имя этой веры и с благословения церковной власти, оказывая безусловное ей послушание. Пусть эти организации даже именуются православными, ибо имя православный должно быть для нас самым драгоценным и вожделенным, и как жизненное руководство должно обязывать и не отступать от православной веры в нашей деятельности, напротив, направлять последнюю к ее торжеству.

Так, мы должны исповедовать свою веру в сознании, что чрез нее наши предки достигли того, что Господь царствовал в сердцах их Своею благодатью с ее святостью и блаженством.

Но этою же верою наши предки приобретали и то, что Сам Господь покровительствовал России Своею всемогущею силою, покрывая ее Своим бесконечным милосердием, почему она и сделалась самою могущественною и славною страною.

Все эти блага подаст Господь и нам, если мы, подобно нашим предкам, будем иметь их веру, или идеологию, которая может заключаться в двух только словах: православная вера.

Впрочем предки наши, как об этом мы говорили выше, имели еще одно свойство в своей вере. Их вера была смиренной, так как им было присуще покаяние, это истинное выражение смирения.

Благодаря смирению, без которого никакие истинные подвиги христианской жизни невозможны, вера наших предков и была аскетической, и переходила в исповедническую. Это понятно: смирением Своим Господь, Спаситель наш, победил диавола, прославился Божественною славою и даровал нам спасение. Смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени (Флп. 2, 8–9). Это смирение Ему угодно было положить в основание и всей нашей христианской жизни по Его Божественным заповедям, которые Он изрек в Своей нагорной проповеди (Мф. 5, 1–12).

В соответствии с этим св. Макарий Великий смотрит на смирение как на основание христианства. “Основанием христианству, — говорит он, — служит то, чтобы человек, если и совершит дела правды, не упокоевался на них и не почитал себя великим, но был нищ духом”.

По учению сего св. отца Церкви в этом смирении состоит и самый признак христианства. “Вот признак христианства, — говорит он, — сколько ни потрудишься, сколько ни совершишь праведных дел — оставаться в той мысли, будто бы ничего тобою не сделано… Хотя бы и праведен был ты пред Богом, должен говорить: “я не праведник, не тружусь, а каждый день начинаю только”.

Так Смотрели на смирение и другие св. отцы Церкви. Они учили, что смирение имеет силу истреблять все козни диавола, всякое зло в нас и все наши страсти. “Видел я, — говорит преп. Антоний Великий, — однажды все сети врага, распростертые по земле, и со вздохом сказал: кто же избегнет их? Но услышал глас, говорящий мне: смиренномудрие”. “Поистине, — говорит авва Дорофей, — нет ничего крепче смиренномудрия, ничто не побеждает его”.

Поэтому оно, как учат св. отцы Церкви Евфимий Новый (Ивер-ский), Маским Кавсокаливит и Григорий Синаит, есть мать, начало и корень всех добродетелей. “Ни страх Божий, — говорит св. Авва Дорофей, — ни милостыня, ни вера, ни воздержание, ни другая какая-либо добродетель не может быть совершенною без смиренномудрия”. Без смирения и самая молитва, как свидетельствует преподобный Макарий Египетский, не будет для нас полезна, и весь подвиг христианской жизни будет для нас суетен так как, по словам св. Исаака Сирианина, “что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели”.

Из этих слов преп. Исаака явствует, что смирение есть критерий, безошибочно определяющий: где есть истинная добродетель, и где ее нет. Им определяется наше нравственное и духовное преуспеяние: “насколько человек погрузится в смирение, настолько преуспеет и вознесется”.

Только оно, наконец, может довести человека до высоты нравственного совершенства: “Никто не может, — говорит св. Иоанн Кассиан, — достигнуть последнего предела совершенства и чистоты иначе, как смирение истинным”. И самое “совершенство человека — есть смирение”.

Спрашивается, почему же смирение имеет такую великую силу для нашей живой веры с ее добродетелями и подвигами?

Потому, что оно низводит на нас Божественную силу для избавления нас от всех наших врагов видимых и невидимых. Вспомнил нас в унижении нашем, ибо вовек милость Его; и избавил нас от врагов наших (Пс. 135, 23–24). Сила смирения состоит в том, что с ним соединяется благодать Св. Духа по слову Апостола: Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (Иак. 4, 6; 1 Петр. 5, 5), которая как на своем престоле почивает в смиренных. Отсюда понятно, почему Господь требует от нас, чтобы мы для соединения с Ним научились Его смирению, говоря: Придите ко Мне… и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11, 28–29). Ясно отсюда и то, почему Господь во главу всех Своих Божественных заповедей положил смирение (Мф. 5, 3), ибо только чрез смирение Господь может даровать нам Свою благодать, без которой нельзя исполнять Его заповеди и невозможно сделать ничего доброго, согласно с Его словами: Без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5).

Но если смирение сделало веру наших предков аскетическою и исповедническою, то оно было и причиною, почему они свою веру содержали во всей ее православной чистоте, чуждой всяких еретических заблуждений. Это смирение, выражаясь всегда в покаянии наших предков, не допускало гордости владеть их сердцами. По свидетельству Иисуса сына Сирахова, гордость есть начало греха и отступления от Господа (Сир. 10, 15). Как смирение есть источник всех добродетелей, так гордость, по учению св. Иоанна Кассиана, есть источник всех грехов и преступлений; или, по словам преподобного Иоанна Лествичника, — “начальница и завершительница всех зол”.

В частности, гордость является первою и главною причиною всех ересей. Она, по учению преподобного Нила Синайского, “низвергла архангела с неба и сделала то, что он, как молния, спал на землю”. Но что же представляет собою его падение по своей основе, как не ересь, ибо денница, возгордившись своею чрезвычайною славою, помыслил, что он может быть равен Богу. Так гордость родила в нем первую ересь, от которой он навеки погиб.

Так гордость привела и наших прародителей к той же ереси, т.е. к ложной мысли, что они могут быть равными Богу, почему преподобный Филофей Синайский и сказал, что “Адам пал из-за гордости”.

Так, после этого, гордость стала рождать всякие еретические заблуждения, которые влекли за собою отпадение от Бога и, в силу этого — всевозможные несчастья в жизни людей.

Смирение со своим покаянием ограждало наших предков от ересей, а вместе с тем, от гибели родины, и, будучи основанием присутствия в ней великой благодати, было в то же время основанием ее величия^и славы. Но как только русские люди вступили на путь диавольской гордости, или тяжкого греха еретического, и атеистического отступления от православной веры, то благодать Св. Духа, этот источник спасительной жизни, стала оставлять нашу Россию, и она наконец была ввержена в море неслыханных несчастий.

Будем всегда помнить, за что мы наказаны Богом. Да, переживаемые беды случились в нашей русской жизни оттого, что мы отступили от православной веры. Но этого не было бы с нами, если бы мы не возгордились и продолжали бы пребывать в смирении и покаянии, которые украшали веру наших предков. Пусть незабвенными для нас всегда будут слова преподобного Марка Подвижника, сказавшего:

“Если бы мы старались о смиренномудрии, то не было бы нужды в наказании нас, ибо все злое и скорбное, случающееся с нами, приключается нам за возношение наше. Если на Апостола, чтобы он не превозносился, попущен был ангел сатанин — да пакости ему деет, тем более на нас, когда превознесемся, сам сатана попущен будет попирать нас, пока мы не смиримся. Праотцы наши владели домами, имели богатство, имели жен, заботились о детях, и вместе с тем, по причине своего ненасытимого смиренномудрия, беседовали с Богом; а мы удалились от мира, презрели богатство, оставили домы и, думая, что пребываем под Богом, бываем поруганы бесами за превозношение наше”.

Эти святоотеческие слова должны иметь для нас огромное жизненное значение, ибо они нашли себе оправдание в жизни русского народа. Сила этих слов еще более увеличивается для нас тем обстоятельством, что они представляют в своей сущности богооткровенные слова, сказанные некогда Господом чрез Моисея когда-то избранному, а ныне отверженному еврейскому народу и оправданные самою жизнью последнего. Слова эти имеют глубокое жизненное значение и для нас. Если же не послушаете Меня и не будете исполнять всех заповедей сих… то и Я поступлю с вами так: пошлю на вас ужас, чахлость и горячку, от которых истомятся глаза и измучится душа, и будете сеять семена ваши напрасно, и враги ваши съедят их… и падете пред врагами вашими, и будут господствовать над вами неприятели ваши, и побежите, когда никто не гонится за вами. Если и при всем том не послушаете Меня, то Я всемеро увеличу наказание за грехи ваши, и сломлю гордое упорство ваше, и небо ваше сделаю, как железо, и землю вашу, как медь; и напрасно будет истощаться сила ваша, и земля ваша не даст произрастений своих, и дерева земли вашей не дадут плодов своих. Если же после сего пойдете против Меня и не захотите слушать Меня, то Я прибавлю вам ударов всемеро за грехи ваши… Если и после сего не исправитесь и пойдете против Меня, то и Я в ярости пойду против вас, и поражу вас всемеро за грехи ваши, и наведу на вас мстительный меч в отмщение за завет; если же вы укроетесь в города ваши, то пошлю на вас язву, и преданы будете в руки врага… вы будете есть и не будете сыты. Если же и после сего не послушаете Меня и пойдете против Меня, то и Я в ярости пойду против вас и накажу вас всемеро за грехи ваши, и будете есть плоть сынов ваших, и плоть дочерей ваших будете есть… города ваши сделаю пустынею, и опустошу святилища ваши, и не буду обонять приятного благоухания жертв ваших; опустошу землю вашу, так что изумятся о ней враги ваши, поселившиеся на ней; а вас рассею между народами и обнажу вслед вас меч, и будет земля ваша пуста и города ваши разрушены… и не будет у вас силы противостоять врагам вашим; и погибнете между народами, и пожрет вас земля врагов ваших; а оставшиеся из вас исчахнут за свои беззакониям землях врагов ваших и за беззакония отцов своих исчахнут; тогда признаются они в беззаконии своем и в беззаконии отцов своих, как они совершали преступления против Меня и шли против Меня, за что и Я в ярости шел против них… тогда покорится необрезанное сердце их, и тогда потерпят они за беззакония свои. И я вспомню завет Мой с Иаковом… с Исааком… с Авраамом… и землю вспомню… Я не презрю их и не возгнушаюсь ими до того, чтоб истребить их… ибо Я Господь, Бог их (Лев. 26, 14. 16—21. 23—29. 31—33. 37—42. 44.).

Конечно, все это мы должны свято хранить в своей памяти, но не должны этим ограничиться. Если мы хотим спасения себе и России, мы должны самым делом вернуться к вере наших предков, и в особенности — к вере, основанной на смирении и покаянии, которая низводила на них благодать Св. Духа, а вместе с нею святость жизни и ограждала их от диавольской гордости, от ее еретичества и безбожия как источника всех бедствий, переживаемых нами ныне.

Однако эта смиренная вера будет спасительным достоянием для нас и для России только в том случае, если мы вступим на путь первого выражения смирения, т.е. на путь покаяния во грехах своих, особенно в самом тяжком грехе нашем, в котором повинны активно или пассивно все русские люди, — в грехе бунтарства против самодержавной власти нашего царя — помазанника Божиего. Это грех является для нас таким тяжким потому, что имеет за собою утрату русскими людьми совести, удаление их от Церкви — ее веры, учения и благодати. Он есть верх или плод тех разновидных религиозно-нравственных тяжких преступлений, которые совершались русскими людьми в течение многих и многих лет.

Означенный грех так велик в очах Божиих, что переполнил чашу Божественного долготерпения. Вот почему после отвержения русским народом своего царя Господь тотчас отверг и Россию, и она погрузилась в пропасть неслыханных бедствий.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Сущность покаяния для русских людей, принимавших активное и пассивное участие в грехе бунтарства против царской самодержавной власти

Спрашивается, в чем же должно состоять наше покаяние в тяжком грехе бунтарства против царской власти?

Так как не все русские люди в одинаковой степени здесь повинны, то это покаяние не для всех из нас должно быть одинаковым. Для тех русских людей, которые сознательно и активно шли против самодержавной власти нашего царя — помазанника Божиего, требуется в данном случае полное возрождение своего духа с радикальным уничтожением самой причины страшного греха — бунтарства против священной Богоустановленной власти. От них требуется уничтожение в себе неверия и стяжание, посредством живого общения с православной Церковью, благодатной духовной настроенности и жизни для соединения со Христом.

Этим русским людям надо следовать в своей жизни учению св. отцов Церкви, которые нам показывают, в чем должно состоять покаяние. По свидетельству св. Исаака Сирианина, покаяние состоит в том, чтобы “оставить прежнее и печалиться о нем”. Так, в сущности, определяют покаяние и другие св. отцы, говоря, что “покаяние в том состоит, чтобы отвращаться от греха” и “не возвращаться вспять”.

Но святые отцы учили, что покаяние не только есть решительное оставление прежних грехов, но и “совершение благих дел, противных прежним грехам”, “посредством заповедей Христовых”, и, конечно, благодати.Св. Духа. И самое покаяние они называли благодатью. “Как благодать на благодать, — говорит св. Исаак Сириа-нин, — людям по крещении дано покаяние; потому что покаяние есть второе возрождение от Бога. И то дарование, которого залог прияли мы от веры, приемлем покаянием. Покаяние есть дверь милости, отверстая усиленно ищущим его; сею дверию входим в Божию милость; кроме этого входа, не обретем милости”.

Этой милостью, даруемою нам от Бога чрез покаяние, по свято-отеческому учению и является наше воскресение еще в земной жизни, что то же — возрождение. “Покаяние, — говорит св. Ефрем Сирианин, — есть древо жизни, воскрешающее мертвых грехами…, потому что кого грех губит, тех оно воссозидает к Божией славе”. “Когда, — по словам св. Аввы Исаии, — оставит человек грехи свои и обратится к Богу, то покаяние возрождает его, как говорит Апостол: И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного (1 Кор. 15, 49). Видишь ли, что Бог дал человеку изменяться чрез покаяние и совершенно новым соделываться чрез него”.

Если русские люди, благодаря своему неверию, повинные в активном восстании против самодержавной царской власти, покаятся в смысле изложенного святоотеческого учения и тем самым уничтожат в себе почву, на которой возрос и совершился этот сатанинский грех противления, то само собою изменится их отношение к царской власти из отрицательного на положительное.

Что же касается множества русских людей, не отступавших от православной веры, но повинных в той или иной мере в предательстве царя своим попустительством, то их покаяние должно состоять в открытом исповедании истины, что одною из основ возрождения России является царская самодержавная власть помазанника Божиего. Будем свидетельствовать, что никакая иная форма правления в России неприемлема, что наш государственный строй только может быть сообразным православной вере русского народа, так как только об этой власти говорят нам Богооткровенные писатели и св. отцы, как о происшедшей от Бога, свидетельствуют о ее неприкосновенности, требуют почитания ее, которое должно выражаться в наших молитвах за царя и его власть, как основу благоденственной жизни, и в нашем ей повиновении.

О происхождении царской власти от Бога мы имеем прекрасное, основанное на Св. Писании учение Московского митрополита Филарета. Имея в виду слова Ап. Павла: нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены (Рим. 13, 1), он говорит: “В семействе должно искать начатков и первого образца власти и подчинения, раскрывшихся потом в большем семействе — государстве. Именно: отец есть… первый властитель… но как власть отца не сотворена самим отцем и не дарована ему сыном, а произошла вместе с человеком от Того, Кто сотворил человека: то и открывается, что глубочайший источник и высочайшее начало первой власти, а следственно и всякой последующей между человеками власти, есть в Боге — Творце человека, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле цари царствуют (Еф. 3, 15); потом, когда сыны сынов разродились в народ и народы, и из семейства возросло Государство, необъятное для естественной власти отца, — Бог дал этой власти новый искусственный образ и новое имя в лице Царя, и таким образом Его Премудростию цари царствуют (Притч. 8, 15). Во времена неведения, когда люди забыли Творца своего… Бог — вместе с другими тайнами Своими — и тайну происхождения предержащей власти даже чувственным образом представил пред очами мира в избранном для сего народе еврейском; именно: в патриархе Аврааме: чудесно вновь сотворил он качество отца и постепенно произвел от него племя, народ и царство; Сам руководил патриархов сего племени; Сам воздвигал судей и вождей сему народу; Сам царствовал над сим царством (1 Цар. 8, 7); наконец, Сам воцарил над ним царей, продолжая и над царями чудесное знамение Своей верховной власти. Посему Бог и называется царь царствующих и Господь господствующих, ибо Господне есть царство, и Он — Владыка над народами (Пс. 21, 29). В руке Господа власть над землею, и человека потребного Он вовремя воздвигнет на ней (Сир. 10, 4).

Говоря о происхождении от Бога царской власти в ветхозаветные времена, митрополит Филарет дополнительно указывает, что и в новозаветный период времени царская, уже христианская, власть, начиная с Константина, произошла тоже от Бога. Это случилось после того, как Господь Сам обратил Константина в христианскую веру перед битвой его с Максентием чудесным явлением ему в солнце креста с надписью “Сим побеждай”. Вслед за тем Господь явился Константину во сне и повелел ему сделать знамя, подобное виденному на небе и употреблять его для защиты от врагов. Св. Константин исполнил повеленное ему от Бога, победил Максентия, сделался единовластным государем Римской империи и крестился.

Тем же Своим дивным промыслом Господь обратил в православную веру и нашего князя Владимира, основоположника христианской царской власти в русском православном народе.

Ясно отсюда, что и христианская царская власть получила свое происхождение непосредственно от Бога, Небесного Царя.

Нет нужды доказывать, что Божественное Откровение в своем свидетельстве о происхождении царской власти от Бога в то же время говорит нам, что она есть власть самодержавная. Это самодержавие исходит из самой природы власти. Ведь никто из людей, водимых голосом разума и совести, не будет оспаривать естественное и Божественное право отца налагать свою волю на детей требовать от них ее исполнения и наказывать их за ее нарушение Всякое ограничение детьми воли отца и нежелание повиноваться ей в то время, когда она соответствует воле Божией есть ничто иное, как преступление. Власть отца по отношению к своим детям является самодержавной.

Такою же самодержавной является и власть царя, ибо он получает ее не от народа, и потому она не может быть народом ограничена и перед ним ответственна. Царская власть как происшедшая от Бога только перед ним ответственна и может ограничиваться только волей Самого Бога, его святыми законами, с которыми она должна строго сообразоваться, не уклоняясь от них.

Впрочем, мы находим на это и прямое указание Св. Писания. При установлении царской власти в Ветхом Завете Господь потребовал, чтобы царь был полным владыкой израильского народа и его повелителем. Господь сказал израильтянам: и сами вы будете ему рабами (1 Цар. 8, 17. Сравн.: 8–12). Но когда он сядет на престоле царства своего, должен списать для себя список закона сего с книги, находящейся у священников левитов, и пусть он будет у него, и пусть он читает его во все дни жизни своей, дабы научался бояться Господа, Бога своего, и старался исполнять все слова закона сего и постановления сии; чтобы не надмевалось сердце его пред братьями его, и чтобы не уклонялся он от закона ни направо, ни налево, дабы долгие дни пребыл на царстве своем он и сыновья его посреди Израиля (Втор. 17, 18–20).

Таким образом, Св. Писание, повествуя об учреждении царской власти от Бога, свидетельствует о ее самодержавности. Но вместе с тем Божественное Откровение показывает нам и ее благодетельное значение для народа. Господь учредил самодержавную власть царя для того, чтобы он спасал израильский народ от врагов его (1 Цар. 9, 16). Эта власть обеспечивает жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте (1 Тим. 2, 1–2), являясь источником временной счастливой, святой и спасительной нашей жизни.

О единодержавной, или самодержавной, власти царя и о ее великом благотворном для нас значении учит тот же митрополит Филарет. “Как небо, — говорит он, — бесспорно лучше земли, и небесное лучше земного: то так же бесспорно лучшим на земле должно быть признано то, что на ней устроено по образу небесного, как и сказано было Боговидцу Моисею: Смотри, сделай… по тому образцу, какой показан тебе на горе (Исх. 25, 40).

Согласно с этим Бог по образу Своего небесного единоначалия учредил на земле царя; по образу своего небесного вседержительства устроил на земле царя самодержавного; по образу Своего царства непреходящего… поставил на земле царя наследственного.

Не вдадимся в область умозрений и состязаний, в которой некоторые люди — более других доверяющие своей мудрости — работают над изобретением… лучших, по их мнению, начал для преобразования человеческих обществ… Но еще нигде и никогда не создали они тихого и безмолвного жития… Они умеют потрясать древние государства, но не умеют создать ничего прочного… Они тяготятся отеческою и разумною властью царя и вводят слепую и жестокую власть народной толпы и бесконечные распри искателей власти. Они прельщают людей, уверяя, будто ведут их к свободе; а в самом деле влекут их от законной свободы к своеволию, чтобы потом полноправно низвергнуть их в угнетение.

Надёжнее самодельных умствований должно учиться царственной истине из истории народов и царств… писанной не страстьми человеческими, а святыми пророками Божиими, то есть — из истории древле избранного и Богоправимого народа Божия. Эта история показывает, что лучшее и полезнейшее для человеческих обществ делают не люди, а человек, не многие, а один. Так:

Какое правительство дало еврейскому народу государственное образование и закон? — Один человек, Моисей.

Какое правительство распоряжалось завоеванием обетованной земли и распределением на ней племен народа еврейского? — Один Иисус Навин.

Во время судий — один судия спасал от врагов и зол целый народ.

Но как власть была не непрерывная, а пресекалась со смертию каждого судии, то, по пресечении единоначалия, народ приходил в расстройство, благочествие оскудевало, распространялось идолопоклонство и повреждение нравов; затем следовали бедствия и порабощение иноплеменниками. И в объяснение таких нестроений и бедствий в народе священный бытописатель говорит, что в те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым (Суд. 21, 25).

Вновь явился один полномощный силою молитвы и дара пророческого Самуил; и народ огражден от врагов, беспорядки прекращены, благочестие восторжествовало.

Потом, для непрерывного единоначалия. Бог в народе Своем поставил царя. И такие цари, как Давид, Иосафат, Езекия, Иосия — представляют в себе образцы того, как успешно самодержавный государь может и должен служить к прославлению Царя небесного в земном царстве человеческом, а вместе с тем — к утверждению и охранению истинного благоденствия в народе своем…

И во времена новой благодати Всепромыслитель Бог благоволил призвать единого Константина, и в России единого Владимира, которые апостольски просветили свои языческие царства светом Христовой веры и тем утвердили незыблемые основания их величию.

Благо народу и государству, в котором единым, всеобщим и вседвижущим средоточием, как солнце во вселенной, стоит царь, свободно ограничивающий свое неограниченное самодержавие волею Царя Небесного, мудростью яже от Бога”.

Настоящее свидетельство знаменитого архипастыря русской Церкви для нас, в особенности теперь, является ценным. Митрополит Филарет принадлежит к числу таких великих святителей православной Церкви, которые насчитываются единицами. Вследствие обильных поразительных проявлений в нем даров Св. Духа — мудрости, целения недугов, прозорливости, богословского ведения, а также по святости жизни и аскетическим подвигам его можно сравнить с такими великими святителями, как Василий Великий, Иоанн Златоуст, Григорий Богослов. Тем, чем они были для всей древней Церкви в защите православия и насаждении в людях чистоты христианской жизни, тем явился для русской Церкви и митрополит Филарет.

В данных словах своих он не только бесподобно изобразил все благодетельное значение царской самодержавной власти в жизни ветхозаветного избранного и русского православного народа, но пророчески предрек то ужасное угнетение, в которое последний низвержен ныне Богом, а лучше сказать — сам низринулся по допущению Божиему…

Причем здесь указана и причина этого несчастья, которая состоит в том, что русские люди удалились от Божественной истины Св. Писания в его учении о благодетельном значении единодержавной, или самодержавной, власти. Они восприняли вместо истины диавольскую ложь тех либеральных русских вождей, вся “мудрость” которых заключалась лишь в проповеди разрушительного еврейского социалистического учения о призрачных свободах. Вся их сила была направлена только на уничтожение православной веры и основанной на ней нашей царской власти — источника величия и славы России.

Вместе с тем из настоящих слов митрополита Филарета мы можем черпать для себя и указание, что следует нам, русским людям, делать теперь для спасения и возрождения нашей родины. Эти золотые слова побуждают нас направить все наши силы к тому, чтобы у нас в России была восстановлена царская самодержавная власть.

И мы не можем игнорировать настоящего призыва нашего великого архипастыря, ибо призыв этот основан на Божественном Откровении и святоотеческом учении. Содержание слов митрополита Филарета совпадает по своей сущности и принципиальному значению, в частности, с учением величайшего исповедника и отца Церкви св. Феодора Студита.

Вот как учит сей св. отец о значении единодержавной (самодержавной) власти: “Един есть Господь, — говорит он, — и законоположник, как написано: одна власть и одно Богоначалие над всем. Это единоначалие источник всякой премудрости, благости и благочиния, простираясь на все, от благости Божией получившие начало твари, без произволения их, дано по подобию Божию устроять в порядках жизни своей произвольно только одному человеку. Ибо божественный Моисей в описании происхождения мира, из уст Божиих исшедшее, приводит слово: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему (Быт. 1, 26). Отсюда — учреждение между людьми всякого начальства и всякой власти, особенно в Церквах Божиих: один патриарх в партиархате, один митрополит в митрополии, один епископ в епископии, один игумен в монастыре, и в мирской жизни, если хочешь послушать, один царь, один полководец, один капитан на корабле. И если бы во всем этом не управляла воля одного, то ни в чем не было бы строя и порядка, и не на добро бы это было, ибо разноволие разрушает все”.

— Таково учение о самодержавной царской власти и ее значении в нашей жизни по данным Божественного Откровения и святоотеческого учения. Но это не все. В Св. Писании мы находим учение о царе как о помазаннике Божием. Избирая в цари израильские Саула, Господь повелевает пророку Самуилу помазать его елеем (1 Цар. 9, 16), что и сделал пророк, сказавший Саулу, что его осенит Дух Господень. Точно так же, когда Господь предопределил Давида быть царем израильского народа, то Он повелел тому же пророку Самуилу помазать его на царство: Наполни рог твой елеем… встань, помажь его, ибо это он (1 Цар. 16, 1. 12). И после этого помазания сошел на него Дух Святый, почему в Библии и сказано: помазал его среди братьев его, и почивал Дух Господень на Давиде с того дня (1 Цар. 16, 13).

Отсюда ведет свое начало таинство миропомазания, которое совершалось над царями в Византии, а затем у нас в России над великокняжескими и царскими самодержцами.

Это помазание является многознаменательным по своему значению фактом, одинаково — как для царя-самодержца, так и для его подданных, ибо оно увеличивает его авторитет и достоинство, делая его священным и осуществляя над ним слова Св. Писания: вознес избранного из народа… святым елеем Моим помазал его… И истина Моя и милость Моя с ним (Пс. 88, 20–21. 25). Замечательно, что Господь за много веков до поставления Им царя, помазанника Божиего, обещал Аврааму, несомненно, как величайшую для него награду происхождение от него царей, говоря: и весьма, весьма расположу тебя, и произведу от тебя народы, и цари произойдут от тебя. Это обстоятельство, а также тот факт, что учреждение царя предвозвещалось за много веков прежде еще Аврааму Богом, следовательно, есть дело Его вечного предопределения, показывает нам, как высоко мыслится в очах Бога достоинство царя, помазанника Божиего. Такое достоинство для нас должно быть понятным. Через таинство миропомазания царь делается священною особою. С этого момента его власть окружается Божественным ореолом, что в особенности важно в глазах верующего народа для его повиновения своему царю.

Впрочем, не один только священный авторитет дает царю его помазание. В последнем сообщаются ему дары Св. Духа, Его Божественная благодать, необходимая для царского управления, имеющего целью не только заботу о земном благоденствии подданных, но преимущественно с момента его помазания и заботу о их вечном спасении. С этого времени царь своею самодержавною властью обязывается быть покровителем православной Церкви, заботиться о водворении мира в святых Божиих Церквах, наблюдать за точным исполнением церковных постановлений в жизни подданных — и мирянами, и духовенством, в особенности — касательно чистоты православной веры, и даже иметь попечение о распространении веры среди язычников.

И эта благодать не воспринималась царями тщетно, если только они ей не противились. История Христианской Церкви показывает нам, как покровительствовали ей цари, помазанники Божий, и какие неисчислимые услуги оказали ей христианские государи в борьбе с язычниками и еретиками для торжества православной веры. Помазание делало их, благодаря их самодержавной власти, могущественным оплотом для борьбы со злом. Вот почему св. Иоанн Златоуст учил, что царская^: власть, которая была при нем, разумеется, и самодержавной и христианской, есть именно то начало, которое удерживает пришествие в мир антихриста.

Так смотрел на царскую власть самодержавного царя-Помазанника и еп. Феофан Затворник, и другие светильники нашей Церкви, имея в виду тех царей, которые своею деятельностью оправдывали полученную ими благодать в таинстве миропомазания на царство. Так смотрели на царей, помазанников Божиих, и все истинно верующие русские люди, сознавая, что через Богом данную царям власть ими выполняется их Божественное предназначение быть основою благоденствия России, ограждать ее от антихристова зла и насаждать в ней христианскую жизнь.

Русские государи были покровителями святого Православия даже во всей вселенной; и свое великое благотворное влияние простирали на весь мир. Такое- благодетельное значение наших царей сознавалось и иностранцами. Характерно, что наименование государя Александра III Миротворцем изошло не от русских людей, а от европейских народов. Лет пять тому назад во французском журнале “Illustration” была напечатана статья профессора Римского государственного университета историка Феррера, в которой он писал, что современный кризис и колебание мира происходит оттого, что в России не стало венценосных государей, которые держали в своих руках баланс мира всех народов земли, и благодаря могуществу и их стремлению к миру Европа за последние сто лет могла спокойно заниматься научным прогрессом и вместе с Америкой и другими странами обогащаться в своей промышленной и хозяйственной жизни.

Некогда прор. Исаия сказал: Так говорит Господь помазаннику Своему Киру (Ис. 45, 1). Обращаясь к Киру, царю персидскому, и объявляя его имя, Господь называет его Своим помазанником тогда, когда он еще не родился. Называет Кира своим помазанником не потому, что над Киром будет совершено помазание, которое совершалось над царями израильского народа, но в смысле предызбрания его для возвращения иудеев из плена вавилонского в их родную землю. “Бог, — говорит митрополит Московский Филарет, — назначил Кира для исполнения судьбы Своей и восстановления избранного народа израильского; сею Божественною мыслию, так сказать, помазал дух Кира еще прежде, нежели произвел его на свет: и Кир хотя не знает, кем и для чего помазан, движимый сокровенным помазанием, совершает дело царствия Божиего. Как могущественно помазание Божие! Как величествен помазанник Божий! Он есть живое орудие Божие, сила Божия исходит чрез него во вселенную и движет большую или меньшую часть рода человеческого к великой цели всеобщего совершения”.

Если Кир, царь языческий, не получивший помазания с дарами Св. Духа и даже не знавший истинного Бога, но как послушное орудие Божественной силы имел такое великое значение для жизни избранного народа и большей части мира, то какая же величайшая Божественная сила действовала чрез помазание Св. Духа в наших царях, помазанниках Божиих, и какое благодетельное значение имели они для нового Израиля — избранного русского народа, и для всего мира. Да, русская либеральная интеллигенция не хотела видеть этой силы в наших царях, помазанниках Божиих. Но диавол видел и чувствовал эту силу и потому со всем своим адом, при содействии противоцерковного русского общества с неистовством восстал на нее. В течение многих лет сатанинским кровавым террором он изгонял ее с русской земли; и, наконец, руками представителей народа — членов Государственной Думы и других врагов России погубил носителя сей Божественной силы — русского царя, а вместе с ним — русское государство. Пусть современная жизнь в России и всеобщая растерянность народов мира свидетельствуют, какую великую силу для “своего народа и для вселенной имел наш царь, который соединял в себе и самодержавную власть, и благодать Св. Духа, как помазанник Божий, согласно учению Св. Писания.

Но и этим еще не исчерпывается Богооткровенное учение о царской власти. Здесь мы находим, наконец, и учение об отношении подданных к сей власти. Это отношение, как свидетельствует Слово Божие, определяется заповедями, данными людям от Бога или чрез Его Пророков и Апостолов, или непосредственно от Самого Господа нашего Иисуса Христа. Бог нам повелевает, во-первых, не прикасаться к Его помазанникам и, во-вторых, оказывать царю почтение, которое должно выражаться нашими о нем молитвами и повиновением ему.

Еще в Ветхом Завете Господь чрез Своего Пророка сказал: Не прикасайтесь к помазанным Моим (1 Пар. 16, 22). Здесь повелевает Господь подданным царя оградить его власть от всего того, что ее колеблет и даже уничтожает; и прежде всего — чтобы она была неприкосновенна от недовольства и осуждения с их стороны, так как последнее колеблет авторитет царской власти, расшатывает ее, а вместе с нею и государство. По словам митрополита Филарета, тогда “государство будет подобно городу, построенному на огнедышащей горе: что будут значить все его твердыни, когда под ними будет скрываться сила, могущая каждую минуту все превратить в развалины? Подвластные, которые не признают священной неприкосновенности владычествующих, надеждою своеволия побуждаются домогаться своеволия; а власть, не уверенная в своей неприкосновенности, самою заботою о собственной безопасности побуждается домогаться преобладания: в таком положении государство колеблется между крайностями своеволия и преобладания, между ужасами безначалия и угнетения и не может утвердить в себе послушной свободы, которая есть средоточие и душа жизни общественной”.

Русские люди по горькому опыту теперь знают, к каким гибельным последствиям для русского государства привело их недовольство царскою властью, их открытое осуждение императора Николая II, доброго и православного царя.

Конечно, не этим только осуждением власти подвластные царю могут нарушать данную Божественную заповедь. “Прикосновение” к помазаннику Божиему происходит и чрез ограничение самодержавной, данной ему от Бога, царской власти в пользу народоправства. И мы знаем, с каким неистовством русские люди домогались, из-за рабского подражания европейским народам, этого ограничения. В результате было то, что эти либеральные домогательства также способствовали гибели России. Иначе не могло и быть, ибо, являясь вопиющим нарушением Божественной заповеди о неприкосновенности помазанников Божиих, стремления русских людей к ограничению самодержавной власти царя были тяжким грехом отвержения ими, вместе с этою заповедью, и Самого Бога. Преступно было русским православным людям стремиться к устройству своего государственного правления по образцу конституционных и республиканских правлений Европы в то время, как мы должны были руководствоваться своею православною верою, которая повелевает нам сообразовать свою жизнь во всех ее областях с Божественным Откровением и основанным на нем святоотеческим учением.

Нет нужды говорить, каким ужасным “прикосновением” к помазаннику Божиему является низвержение подданными своего царя. Здесь нарушение данной Божественной заповеди достигает в своей преступности высочайшей степени, почему и влечет за собою разрушение самого государства. Все это произошло в жизни нашего отечества. И мы по горькому своему опыту и во всей полноте знаем всю гибельность и для себя, и для России отвержения людьми сей Божественной заповеди.

'Что касается положительной заповеди, определяющей наше отношение к царю и повелевающей нам почитать царскую власть, то она дана Самим Господом нашим Иисусом Христом в Его словах: отдай кесарево кесарю, а Божие Богу (Мф. 22, 21). Весьма сходственным этим Божественным словам является изречение св. Ап. Петра, сказавшего: Бога бойтесь, царя чтите (1 Петр. 2, 17).

Удивительно, что эта Божественная заповедь о почитании царя была дана в то время, когда цари были язычниками и даже гонителями христианства. В частности, при Ап. Петре в Иудее царствовал Ирод, о котором Деяния Апостольские говорят: царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло, и убил Иакова, брата Иоаннова, мечом. Видя же, что это приятно Иудеям, вслед за тем взял и Петра… и, задержав его, посадил в темницу (Деян. 12, 1–4). Как видно из Деяний, Петр был бы казнен Иродом, если бы Ангел Господень чудесно не избавил его из темницы и от рук Иродовых. Кроме того, Петр был предуведомлен от Самого Христа о предстоящей ему мученической смерти от римских властей, и, несмотря на все это, Ап. Петр проповедует почтение к царю.

Еще более удивительным может нам показаться увещание Ап. Павла молиться за современных ему царей, в чем прежде всего и должно выражаться почтение к ним со стороны верующих. В своем послании епископу ефесской Церкви Тимофею он пишет: прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте (Тим. 2, 1–2).

Таким образом, св. Ап. Павел не только увещевает христиан творить молитвы за царей-язычников, но и благодарить за них Бога. Для решения этих недоумении обратимся к словам того же митрополита Филарета.

“Неужели, — спрашивает он, — гонители и гонения могут быть предметом даже благодарности? — Недоумение это будет устранено, если примем в рассуждение, что святый Апостол есть не просто наставник, но наставник богодухновенный. Христос Спаситель и всем христианам для важных случаев, когда им нужно с особенною верностью и твердостью изрещи или засвидетельствовать истину Христову, дал такое обетование: не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас (Мф. 10, 20). Без сомнения, дар этот в преимущественной силе и полноте дан был Апостолу как провозвестнику Христова учения для вселенской Церкви. Итак, святый Павел пишет наставление ефесской Церкви; а дух Святый в то же время благоизволяет чрез него написать наставление Церкви вселенской… Павел видит современный мрак царств языческих, а Дух в нем Божий провидит будущий свет царств христианских. Взор богодухновенного проницает будущие веки, встречает Константина, умиротворяющего Церковь и освящающего верою царства; видит Феодосия, Юстиниана — защищающих Церковь от ересей; конечно, видит далее и Владимира, Александра Невского и других распространителей веры, защитников Церкви, охранителей православия. После этого не удивительно, что святый Павел пишет: прошу совершать не только молитвы, ной благодарения… за царей и за всех начальствующих, потому что будут цари и власти не только такие, за которых надобно молиться со скорбью… но и такие, за которых, как за драгоценный дар Божий, должно благодарить с радостию”.

Таким образом, из объяснительных слов митрополита Филарета видно, что Ап. Павел в своем Богодухновенном увещании возносить моливы и благодарения за царя имел в виду вообще царскую власть, соответствующую своему Божественному предназначению — быть источником безмятежной и спасительной жизни для членов государства.

Но так как это увещание не дает основания полагать, что этих молитв и благодарений не следует совершать в отношении царей — язычников и гонителей, то в данном случае нужно иметь в виду слова Филарета, свидетельствующие, что такие молитвы и благодарения допускались христианами ефесской Церкви, но “со скорбью”. Это наблюдается и ныне — в Русской Зарубежной Церкви, которая также молится со скорбью, умоляя Бога о вразумлении безбожной власти в России или же об освобождении от нее нашего отечества.

Из тех же объяснительных слов митрополита Филарета явствует, какой великий грех совершил русский народ, предавший своего царя, помазанника Божиего, который не только не имел ничего общего с царями — язычниками и гонителями, но как православный и благочестивый государь был источником благоденственной и спасительной для нас жизни. Вместо того, чтобы день и ночь воссылать о нем свои благодарственные молитвы, русские люди допустили его низложение на свою собственную и всероссийскую гибель.

Другим выражением почитания царя подданными является их повиновение ему. В своем первом послании Ап. Петр говорит: будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро (1 Петр. 2, 13–14).

Итак, по учению Апостола, надо повиноваться царю ради Господа. Разумеется, существуют и другие мотивы для этого повиновения. Можно повиноваться царю в силу эгоистических побуждений, из-за личных интересов, — ради страха быть наказанными, ради тех или других выгод, наград и почестей. Можно повиноваться царю ради любви к нему, как повинуются дети своим родителям, или ради любви к отечеству, которая движется нашею благодарностью за то, что государство доставляет нам источники пропитания, личную безопасную жизнь, образование и многие другие нужные накт житейские блага. Можно повиноваться царю как источнику порядка, благоденствия и могущества государства, как основе благополучия и личного счастья всех его граждан.

Но обо всех этих мотивах не говорится в словах апостольских. Не говорится по той причине, что они не представляют собою прочных оснований для нашего повиновения царю, ибо в чрезвычайных, катастрофических обстоятельствах жизни государства настоящие мотивы не могут дать должной силы подданным удержаться в повиновении царской власти и сохранить страну от гибели.

Ясно, что высшим и самым прочным мотивом для истинного и неизменного повиновения является тот, о котором говорит Ап. Петр, призывая нас повиноваться царю ради Господа, точнее — ради православной веры в Него.

Только вера православная может побудить нас неуклонно повиноваться царю, его власти и всем поставленным от него властям, ибо она говорит нам о небесном происхождении царской власти в словах Св. Писания: Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет (Дан. 4, 29). Им цари царствуют и… начальствуют начальники (Притч. 8, 15–16), нет власти не от Бога (Рим. 13, 1) и каждый начальник есть Божий слуга, поставленный над нами для нашего же блага (Рим. 13, 4).

Только православная вера одна может побудить нас повиноваться властям (Рим. 13, 1) не только благим и кротким, но и строптивым (1 Петр. 2, 18), ибо она угрожает небесным гневом (Еф. 5, 6) непокоряющемуся властям как преступнику, который Божию повелению противляется (Рим. 13, 2).

Только одна вера православная может заставить нас повиноваться властям, как должно — по совести (Рим. 13, 5), а не из-за страха и каких-либо корыстных видов, ибо она предписывает нам служить им не как людям, а как Самому Господу, и творить их волю как волю Божию (Еф. 6, 5–7).

Только православная вера, наконец, заставляет нас любить своего царя истинною, неотпадающею любовью, побуждающей нас жертвовать собой, страдать и умирать за него, ибо она повелевает нам смотреть на царя как на помазанника Божиего, как на отблеск Божественной славы и величия, а на законы, им изданные, как на святыню. “Там, — говорит митрополит Филарет, — где разум и воля человеческие покорны вере евангельской — подданные чтут и гражданские законы как святыню, благоговеют перед властью как пред Божественным учреждением; а где оскудевает это небесное чувство, где умы, к несчастью общества, заражаются неверием, — там не уважаются и общественные учреждения, там покорность властям кажется тяжким игом: там не может быть общественного благоденствия”.

Так, в строгом соответствии с православною верою относился к царю и почитал его наш русский православный народ. Очень хорошо об этом почитании сначала великого князя, а затем царя, свидетельствует наше русское народное творчество, дошедшее до нас в наиболее живых образцах своих — песнях, сказках, пословицах, присловиях и поговорках. Здесь, при помощи богатого русского языка, сильного по своей образности, простоте и меткости в определениях передается сущность Богооткровенного учения о царской власти, изложенного нами выше. И это естественно, ибо в основу своего культурного развития русским народом было положено Священное Писание. Богооткровенные истины были глубоко укоренены в умах и сердцах наших предков святою Церковью. Эти истины и выразил наш народ в кратких изречениях своей народной мудрости. Обратимся к этим изречениям.

“Государь — батюшка, надежа православный царь”, “Царь — от Бога пристав”, “Царь земной — под Царем Небесным ходит”. Нетрудно понять, что в эти немногие слова русский народ вложил усвоенную им Богооткровенную истину, что царь как отец подданных получил свою власть непосредственно от Бога, что он от Него поставлен управлять земным царством, и потому непосредственно Им управляется (ходит).

Еще больше мы находим изречений, в которых выразил русский народ свой взгляд на царя как на самодержавного своего верховного повелителя, никем из людей не ограниченного в своей власти.

“Одному Богу государь ответ держит”. “Никто, как Бог и государь”. “Народ — тело, царь — голова”. “Царское осуждение — бессудно”.

Очень хорошо в этих изречениях выражается взгляд русского народа на царя как на помазанника Божиего, как на священное лицо, призванное Богом творить Божественную правду, излива

РУССКАЯ ИДЕОЛОГИЯ

ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ