Праздник родом из детства

---

Уже несколько дней, сразу как кончаются уроки чтения и чистописания, учитель Никола собирает нас всех в классе, в красном углу, и учит петь песни – те, что сложены о святых Кирилле и Мефодии. Близится этот большой праздник, и нам нужно к торжественному дню хорошо их знать.

Поем сначала «И через тысячи лет». Очень трудная песня… Голос то взлетает высоко-высоко, то опускается совсем низко. Когда тональность песни выше – мы напрягаемся, и еще кое-как у нас получается. Однако низкие тона нашим тоненьким голоскам не под силу, а потому лишь некоторые из старших учеников поют с учителем до конца. Да и слова этой песни какие-то особенные, потому-то мы их и не понимаем, и запоминаем с трудом. По многу раз повторяем один и тот же стих, пока с грехом пополам пропоем его. Кое-кому этот бесконечный повтор быстро надоедает, и они начинают вертеться, так что учитель Никола возьмет да и накажет – кого палкой по рукам, кого за ухо оттреплет, а кому и оплеуху отвесит…

Другая песня – «Сегодня мы славим наших крестителей» – дается нам легче, а все потому, что мелодия ее живее и задорнее, да и слова понятнее. Мы довольно быстро разучиваем ее и поем уже свободно и с особым удовольствием. Как подустанем петь мучительную «И через тысячи лет», учитель Никола вдруг скажет: «А теперь давайте "Сегодня мы славим"». Все как-то сразу приободряются. И песня льется весело, живо и громко…

А праздник святых Кирилла и Мефодия все ближе. Говорят, на нем так хорошо! Мы, самые маленькие, что еще никогда не праздновали его, трепещем от предстоящей радости. И ждем – не дождемся!..

Вот и канун праздника. Быстренько, что называется, через пень-колоду, заканчиваем учебу до обеда. Учитель Никола отпускает нас по домам пораньше и наказывает: «После обеда придете в школу без книг, но каждый пусть принесет цветы – побольше и покрасивее. Гирлянды будем плести». Даже не дослушав его, бежим с радостными криками во двор, кое-как строимся в колонны и уходим быстрее, чем когда-либо.

Неподалеку от наших ворот я пулей вылетаю из колонны, толкаю калитку и шумно несусь через двор. «Что случилось?» – удивленно спрашивает мама, вышедшая в сени. – «Цветы понесем в школу! – кричу запыхавшись. – Гирлянды будем плести для святых Кирилла и Мефодия. Нарви, мама, мне цветов, и побыстрее! Да много нарви, ведь так учитель наказал…» – «Разве? Коли так, нарву, конечно». Она улыбается и ласкает меня, и глаза у нее сияют от радости. «Да побольше нарви, слышишь!» – «Ладно, ладно, нарву. Давай сначала пообедаем, а потом пойдем в палисадник и…» – «Нет, сейчас хочу! Учитель сказал, как пообедаем, сразу прийти». – «Ладно, пока ждем отца, управимся с этим делом… А ну-ка, пойди положи книги! Мы ж не будем с ними цветы собирать?!» Я бегу, оставляю книги в горнице, скоренько возвращаюсь, и мы с мамой идем в палисадник. Там – много-много цветов. «Все-все сорвем, да, мама?» – «Ну, все-то вряд ли, а вот большой и красивый букет сделать уж постараемся». И она начинает срезать цветы то здесь, то там… Мне кажется, делает она это страшно медленно, и я начинаю «помогать». В спешке некоторые вырываю с корнями. «Да что ты, как угорелый, полегче же, не тяни так!» Я, конечно, стараюсь, однако все-таки хватаю их быстро и все подряд – как бурьян рвут. «А этот почему оставила, мама?» – «Должно же остаться кое-где хоть по стебельку, чтобы и сестра твоя старшая могла завтра утром сделать себе букетик». – «Нет, давай сейчас все сорвем, а утречком для сестрицы новые расцветут», – и я тянусь за оставшимися цветами.

При входе в палисадник мне показалось, что цветов много. И непременно получится огромнейший букет! А сейчас, когда почти все они уже сорваны, букет отчего-то кажется мне не очень большим. Может, даже и вовсе маленьким. И я с завистью посматриваю на оставшиеся кое-где стебельки…

Мама ставит букет в белый котелок, чтобы цветы не завяли за время нашего обеда.

Возвращается домой батя. Паралия (низкий круглый столик для еды – Прим. пер.) уже накрыта. Наспех выгребаю ложкой чорбу и буквально заглатываю большие куски хлеба. Мама приносит в медной плошке следующее блюдо. Однако я уже и лоб перекрестил. – «А второе?» – «Я сыт». И не дожидаясь, как всегда, пока встанет из-за стола отец, вскакиваю. Батя глядит на меня исподлобья. «Учитель наказал им прийти пораньше – цветы принести», – оправдывает меня мама. – «А-а…», – папино лицо светлеет.

Мама выходит вместе со мной, подает мне букет и радостно провожает до сеней. Громко топоча, я сбегаю по лестнице и лечу к воротам…

По дороге догоняю других школяров. Все – с цветами. И все торопятся. На школьном дворе – ни игр, ни беготни. А вот в широких сенях внизу ребят – битком. Еще на подходе к школьным воротам меня буквально обдает ароматом самых разных цветов. Сзади вдоль стены расставлены длинные корыта, куда дети ставят принесенные букеты. И я свой тоже ставлю.

Ребятни прибавляется. И все с цветами. У кого-то букеты поменьше. Задиры подтрунивают над ними. У других – целые охапки. Вот кого встречают радостными возгласами! Вскоре все корыта переполнены.

Из учительской горницы, что под лестницей, выходит учитель Никола. Он весьма благосклонно оглядывает нас и весело улыбается. «А сейчас, ребятки, – за работу!» – и велит некоторым из старших мальчиков начать плести гирлянды, а тем, кто поменьше, – делать маленькие букетики и подавать их старшим. Вскоре и сам учитель снимает пиджак и принимается за плетение. Несколько ребятишек бросаются к нему, соревнуясь, кто первым подаст ему цветок. «Подождите, подождите, – говорит учитель Никола. – Выбирайте только самые лучшие – это ведь в венок для иконы святых Кирилла и Мефодия!» И принимаются тогда дети отыскивать в корытах отборные пионы, белые, синие, а заодно и другие, столь же яркие цветы. Мы, оставшиеся не у дел, стоим вокруг и с любопытством смотрим на вьющих венки и плетущих гирлянды. Большинство взглядов устремлено, конечно же, на учителя Николу, который с особым мастерством и со знанием дела плетет свой венок. Он часто шутит. «Смотри, не проглоти всю гирлянду!» – говорит он парнишке, что, разинув рот от восхищения, стоит рядом. Все смеются, а тот, пристыженный, закрывает рот… «Видишь, какой красивый? – обращается учитель к другому хлопцу, что уставился на венок. – Как для юной невесты, верно?» Мальчик смущенно опускает глаза и прячется в толпе… Ободренные веселым настроением учителя, мы чувствуем себя свободнее, перешучиваемся.

Но вот учитель Никола заканчивает венок. Да и другие ребята уже сплели довольно длинные гирлянды. «Продолжайте, пока цветы не закончатся», – говорит учитель, выбирает нескольких из старшеклассников, велит им взять с собой гирлянды, а потом вместе с ними поднимается наверх по лестнице. И мы – следом.

Сначала они снимают со стены икону святых Кирилла и Мефодия, что висит за возвышением. Учитель Никола закрепляет вокруг нее пестрый венок. Потом с помощью старшеклассников закрепляет длинную гирлянду на верхней стороне подмостков. Остальные же гирлянды ребята, встав на стулья, вешают над дверями большой комнаты, где мы учимся, горницы рядом с ней и маленькой горенки.

Мы снова спускаемся вниз. Там уже готовы новые гирлянды. Учитель велит старшим закрепить их вокруг главных ворот школы и двух боковых калиток.

Сплетена еще одна, ну очень длинная, гирлянда. Несколько старшеклассников перебрасывают ее от одного углового окна школы до другого. «Сейчас нам еще что-то нужно сделать, – говорит учитель Никола. Как думаешь?» – спрашивает он у одного из учеников. «Не зна-а-аю», – отвечает тот смущенно. «Иди принеси сверху икону святых Кирилла и Мефодия, которую мы украсили пестрым венком, и увидишь». Мальчик бежит. Следом за ним –другие. «Осторожнее с венком!». Потом он отправляет двоих ребят в церковь к пономарю за большой стремянкой.

Учитель Никола ставит принесенную лестницу под висящей гирляндой, прямо посередине, и поднимается по стремянке. Ему подают икону. Он принимается привязывать ее к гирлянде. Гирлянда высоко, он едва дотягивается. Дело идет трудно. Все дети – одни у лестницы, другие, рассеянные по всему двору, – засмотрелись на эту нелегкую и небезопасную работу. Наконец икона привязана, и свободно свисает под гирляндой. Учитель Никола опускается на одну ступеньку и с удовлетворением смотрит на дело рук своих…

Я, стоя где-то у ворот, тоже засмотрелся. Икона покачивается… Учитель ее слегка толкнул или то ветер качает?.. Вдруг слышу, кличут меня. Это учитель. «Ну-ка, сбегай к Славчо Ветру и скажи, чтобы перестал дуть!» – говорит. «К Славчо Ветру?..» Знаю я его, он живет в нижней махалле… Стремглав мчусь со школьного двора. А вслед мне – веселый хохот. Это меня настораживает. Я останавливаюсь… Что такое?.. Вмиг в уме мелькает конец поручения – «чтобы перестал дуть». До меня наконец доходит шутка учителя. Пристыженный, медленно возвращаюсь…

* * *

Наутро я просыпаюсь очень рано. На сундуке разложен мой пасхальный наряд: ведь праздник святых Кирилла и Мефодия – это как Пасха. Слышу, в клепала начали бить – сначала в деревянное, а потом и в железное. Стучат и звенят они часто-часто, как по большим праздникам…

Выхожу ополоснуть лицо, чтобы поскорее начать одеваться. «Нет, так не пойдет». Надо хорошенько вымыться и причесаться, в школе-то все будут на нас смотреть. И я нехотя нагибаюсь над тазом и начинаю тереть себя с мылом…

Надев новый наряд и не дожидаясь братца, я бегу в церковь. Там, слева, где выстраиваются обычно младшие классы, ребят уже довольно много. Я встаю рядом с ними. А детей все больше. Нарядные такие!

В церкви царит какая-то особая торжественность. На всех подсвечниках горят уже свечи, все люстры зажжены. Служат три священника. Их возгласы сейчас медленнее и выразительнее, чем обычно. Да и учитель Никола поет еще более сладкогласно. Церковь вскоре наполняется людьми. Все радостные, все улыбаются…

Служба близится к концу. Старый наш батюшка Иоанн выходит из левой боковой двери алтаря, читает «Отче наш» и начинает раздавать просфоры… И всё как-то резко приходит в движение. С певницы снимают херувимчиков и крест. Подбегают дети, берут их и направляются к выходу. Выносят и три большие хоругви, которые принимает молодежь и, пригнувшись, выносит во двор. Дежурный ведет и нас, самых маленьких. Мы протискиваемся по узкому проходу между людьми и оказываемся во дворе.

Херувимчики и хоругви уже далеко впереди. Мы выстраивается за ними и останавливаемся – чего-то ждем… Вдруг со стороны церкви доносится какой-то шум. И из двух церковных дверей высыпают во двор мужчины и женщины. Церковное пение все слышнее. Словно плывет по воздуху. Херувимчики и хоругви трогаются с места. Мы – за ними. А вокруг – море людей. Сзади слышится велегласное песнопение учителя Николы и священников.

* * *

Проходим мост и через украшенные венком ворота входим в школьный двор, куда через боковые калитки набилось уже полно народу. Мы поднимаемся наверх в большую классную комнате. Плотно друг к другу встаем в левый угол. Спереди – большой стол, покрытый красивой домотканой столешницей, поверх которого поставили белый котел с водой, а на нем – зажгли несколько свечей. Перед столом двое из старших учеников держат принесенную из церкви икону святых Кирилла и Мефодия. Кругом стола – все священники в парчовых одеждах. Двое учителей тоже тут. С другой стороны, занимая проходы между партами, встают мужчины, которых все больше и больше. За ними протискиваются и женщины. Люди заполняют всю комнату. Толпятся у дверей. Нависли и у окон в сенях, где тоже – битком. Сколько же их тут!

Одни из священников начинают читать. Другие – поют. Поет и учитель Никола, которому вторят стоящие вокруг него старшеклассники. Батюшки освящают воду…

Вдруг в какой-то момент, после того как батюшка Кирилл, старший после настоятеля, прочитывает Евангелие, учитель Александр выходит вперед, вынимает из кармана пиджака сложенную вдвое бумагу, распрямляет ее и начинает держать речь. Его слегка хрипловатый голос сначала тих. Потом все громче и пыльче. Глаза у него загораются. Он говорит восторженно. Иногда даже приподнимается на цыпочки, словно хочет стать выше ростом. Он взмахивает рукой в сторону иконы святых Кирилла и Мефодия. Рассказывает, как святой Кирилл придумал азбуку, что держит перед собой, как святой Мефодий крестил болгарского царя, и еще многое другое, чего я еще не понимаю, но чувствую, что это нечто очень хорошее. Смотрю – все, затаив дыхание, внимают пламенной речи учителя Александра.

Но вот настает и наш черед. Учитель Никола дает нам знак, и за ним мы все, как один, начинаем петь «И через тысячи лет». Сейчас она льется гладко. На высоких нотах мы напрягаемся и – выводим их до конца. А низкие берут старшие ребята, и поэтому и они у нас славно получаются. Поем с воодушевлением. Наши хрупкие звонкие голоса словно заполняют всю школу. Радостное удовлетворение разливается на лицах всех, кто нас слушают…

Начинаем петь другую – «Сегодня мы славим наших крестителей». Эту поем еще живее и с еще большим воодушевлением. Мне кажется, что и все те, кто заполнили большую комнату и столпились у дверей и окон, с еще большей душевной теплотой слушают песню. «И доселе живем на свете…» – поем мы. Это «доселе», которое я не понимаю, что означает, кажется мне, невесть почему, очень смешным… «Жива всегда будет в наших сердцах память об этих честных отцах, этих звездах небесных»... Здесь я уже ясно улавливаю, что речь идет о двух святых, о наших крестителях. Это о них песня говорит, что они звезды небесные… Звезды – хорошо-то как! Вот и следующий стих. Он меня особенно впечатляет… «Идут годы, время проходит, а их память и ныне мы чтим…» Этот стих поется нами как-то очень плавно, словно катятся тихие волны. И мне будто и впрямь видится, как течет большая-пребольшая река. На высоком берегу ее стоят двое братьев, святые Кирилл и Мефодий, – такие же, как на иконе: один с черной бородой, другой – с белой, а над головами у них – золотые колеса. Святой Кирилл держит в руке табличку с азбукой, святой Мефодий – большой крест. Стоят они на возвышении и кротко смотрят оттуда. А внизу по большой реке плывут корабли, что я где-то видел на картинках. На них – мужчины, женщины и дети, которые поют. Проплывают мимо корабли. Люди кланяются. Святые Кирилл и Мефодий глядят на них с умилением и благословляют, как батюшка обычно благословляет нас в церкви. Много, много кораблей проплывает, и на всех полно народу… А вот наконец и еще один. И будто бы корабль, однако не корабль вовсе, а наша школа – с широкой комнатой, полная народу, столпившегося и у дверей, и у окон, где стоят и батюшки, и наши учителя, где и мы стоим в ряд – старшие и младшие школьники. Плывет наша школа по большой реке и, поравнявшись со стоящими на возвышенности святыми, благочестиво и смиренно кланяемся мы им. Они глядят на нас добрыми глазами и благословляют. А мы, дети, радостно и восторженно поем, поем…

Примечания

   1.

Дополнительные материалы и ссылки

---