Дорогой друг К., шлю тебе сердечный привет!

Я решил написать тебе письмо. И вот, думаю, что же мне написать К.? Должны ли быть в письме какие-нибудь особые темы и цели? И посреди роя мыслей мной овладела радость, ко мне пришло открытие: свобода - вот тема письма.

Что такое, в сущности, свобода? Не стремимся ли все мы под тем или иным видом к чему-то, что мы принимаем за свободу? И как солнечный луч меня пронзила мысль, что свобода есть ничто иное, как зависимость всегда и во всем от Господа Бога, Который всячески заботится о нас, о нашем спасении, Который пожертвовал ради нас даже Своим единственным Сыном. Я сразу сказал себе – вот, мне нужно всегда представлять себя, стоящим перед Его глазами, и твердо знать, что именно Он, а не кто-то иной решает мою судьбу и направляет мои шаги в этой жизни. И из этого чувства, друг мой, родился чудный свет в моей душе, родилось спокойствие, родилась вера – родилась свобода.

Я поставил пред своим взором эту свободу и вот о чем думал: по-настоящему свободен один Бог, потому что только Он не зависит ни от чего и ни от кого – над Ним нет ничего, между Ним и всем сотворенным зияет бездна и ничто не в состоянии Его уязвить или уничижить. В таком случае, где моя свобода? И сразу блеснула мысль – рядом с Ним. Он «Освободитель душ наших», как называет Его Церковь. Так что наша несвобода уменьшается настолько, насколько человек стоит ближе к Богу, и именно близость к Нему действительно дает нам свободу.

Тогда почему человек стремится к какой-то иной «свободе»? Нашел ли человек покой после многих столетий борьбы за свободу? Нет. Кто в таком случае является самым большим врагом свободы? Ложь с ее изобретателем дьяволом. Без правды свободы быть не может. Христос говорит об этом Своим ученикам так: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. VIII;32).

Человек всегда будет зависим. Но у него есть свобода выбирать, от кого ему зависеть – от Бога или от дьявола. Тогда стремление к свободе является стремлением к истине, и искренно ищущий свободу надеется получить ее через истину, через Христа.

Делясь этими мыслями с тобой, дорогой друг мой, я вспомнил, что ты, как мне сказал Т., с некоторого времени подавлен, приуныл. Может тебя что-то тревожит, почему-то ты грустишь? Или тебе чего-то не хватает? Друга у тебя нет или какая-то несбывшаяся мечта не дает тебе покоя днем и ночью? Не забывай, что время от времени я думаю о тебе и мысленно с тобой разговариваю – вечером, когда я ложусь спать и закрываю глаза, я спрашиваю себя, как ты; не приблизился ли ты к Богу еще больше, чем при нашей последней встрече.

Или тебя тяготит нынешнее разорение нашего Отечества? Нам обещают свободу, а сами они – рабы греха. Страшно выглядит наша Мать-Болгария сегодня – как выражается русский дореволюционный поэт (С. Бехтеев): “нашу несчастную мать насилуют в доме родимом” . Я тоже скорблю о Болгарии. Но что мы, ничтожные, можем сделать? Лучше нам держаться подальше от срамных кутежей мира сего, с которых человек уходит совсем один – с обглоданной, с истощавшей от бездуховности душой.

Дорогой мой друг, я надеюсь, что ты в скором времени мне напишешь. Прими от меня сердечный привет. И не отчаивайся! Бог заботится о тебе. Он, наверное, призывает твою душу, открывая тебе пустоту этого мятежного, лживого человеческого мира через болезненное чувство одиночества и неудовлетворенности ничем. Да и что может насытить бессмертную душу? Вещи мира сего могут удовлетворить только мертвые души. А ты страдаешь, твое сердце терзается – радуйся этому, потому что из сего видно, что твоя душа не мертва, что еще не наступила та страшная душевная смерть, глазами которой этот мир выглядит розовым и привлекательным. Возлюби, друг мой, эту неудовлетворенность, эту тоску по чему-то далекому и настоящему, так как она является признаком искреннего стремления к Богу. Я от всего сердца желаю тебе, чтобы твоя боль утихла, потому что я знаю, что она утихнет только тогда, когда ты возвратишься к нашему Богу и Создателю! И кто может тогда отнять у тебя радость? Кто дерзнул бы посягнуть на твою душу, возвратившуюся к Богу, в ожидании прощения припадшую к ногам Самого Сильного, царя Царей?

Поэтому я опять прошу тебя – возненавидь спокойствие этого мира, который есть ничто иное, как сон слепцов среди тяжелых испарений греховного болота. Мне хочется поделиться с тобой несколькими трогательными мыслями древнего философа, которые не должны оставаться нам чуждыми:

“Отвоюй – пишет Сенека к Луцилию, – себя для себя самого,  береги и копи время, которое прежде у тебя отнимали или крали, которое зря проходило… Укажешь ли ты мне такого,  кто ценил бы время, кто знал бы, чего стоит день, кто понимал бы, что умирает с каждым часом? В том-то и беда наша, что смерть мы видим впереди;  а большая часть ее у нас за плечами, – ведь сколько лет жизни минуло,  все принадлежат смерти. Поступай же так, мой Луцилий, как ты мне пишешь:  не упускай ни часу. Удержишь в руках сегодняшний день – меньше будешь зависеть от завтрашнего. Не то, пока будешь откладывать, вся жизнь  и  промчится. Все у нас, Луцилий, чужое, одно лишь время наше…”

Мне хочется еще тебе написать, однако боюсь, как бы не досадить тебе. Итак, с Богом! И напиши мне обо всем, что тяготит твою душу, и не беспокойся, что мне будет скучно, или ты отнимешь у меня много времени. Я покажу мое письмо к тебе и Т., потому что я знаю, что его волнуют те же мысли!

Будь здоров!

С братской любовью, твой Филипп.

---

На главную | Содержание

---